— Ложись, — сказал я Машке, указывая на полок.
Она легла на живот, подложив руки под голову. Я набрал в лёгкие воздуха и начал её парить. Сначала легонько, едва касаясь кожи веником, привыкая сам и приучая её к этому ощущению. Постепенно движения становились более сильными, размашистыми. Веник шуршал по коже, оставляя на ней влажные следы и лёгкий запах берёзы.
Машка постанывала от удовольствия, иногда вздрагивая, когда веник проходился по особенно чувствительным местам. Её кожа раскраснелась, покрылась капельками пота, которые блестели в полумраке бани, как маленькие жемчужины.
Несколько раз я поливал на камни разбавленный с водой квас. Он шипел, испаряясь, и наполнял парилку душистым ароматом хлеба — терпким, чуть кисловатым, невероятно вкусным. Этот запах смешивался с ароматом трав, развешанных под потолком, создавая неповторимый банный дух, от которого кружилась голова и расширялись лёгкие.
После веника Машка сама взялась парить меня. Её движения были не такими сильными, как мои, но удивительно приятными. Она как будто чувствовала, где нужно пройтись посильнее, а где едва коснуться. Веник в её руках то взлетал вверх, разгоняя пар, то опускался на мою спину мягкими, но настойчивыми ударами.
Жар становился всё сильнее. Казалось, воздух раскалился настолько, что его можно было резать ножом. Дышать становилось трудно, но это была приятная трудность — лёгкие расширялись, наполняясь целебным паром, кровь бежала по венам всё быстрее, унося с собой усталость.
Машка плеснула на камни ещё кваса, и новая волна жара окатила нас с головы до ног. Капельки пота покрывали всё тело, стекали ручейками по спине, груди, ногам. Кожа горела и одновременно ощущала необыкновенную лёгкость, словно тело потеряло вес и могло воспарить к потолку.
В какой-то момент жар стал почти непереносимым. Мы выскочили в предбанник, тяжело дыша и смеясь от переполнявших нас ощущений. Я зачерпнул ковшом холодную воду из бочки и вылил на Машку. Она вскрикнула, но не от боли, а от удовольствия. Её кожа, разгорячённая парилкой, мгновенно отреагировала на холод — покрылась мурашками, порозовела ещё сильнее.
— Теперь ты меня окати, — сказал я, подставляя спину.
Холодная вода обрушилась на меня водопадом, вышибая дух и заставляя сердце биться часто-часто. Это было невероятное ощущение — контраст между обжигающим жаром парилки и ледяной водой создавал в теле бурю эмоций и ощущений.
Мы сделали ещё несколько заходов в парилку, каждый раз увеличивая жар и силу ударов веником. После каждого захода окатывались холодной водой, давая телу отдохнуть и насладиться контрастом температур.