Но на небе… на небе до сих пор можно разглядеть другие листья — тусклые огоньки иных миров, которые мы называем «звёзды». Однако Ветви, что вели к ним, мертвы и недосягаемы… А мы сидим в своей клетке, вспоминая о бесконечном лесе, и ссоримся из-за клочков земли, забыв, что когда-то владели гораздо большим…
— А Бродяги? — выкрикнул из толпы какой-то курносый мальчишка, и тут же получил от отца, здоровенного кузнеца, мощный подзатыльник.
Артист усмехнулся.
— Говорят, что не все из них погибли. Говорят, что те, кто не пил отравленный сок, кто чувствовал приближение катастрофы — сбежали. Они отказались от своих тел, от своей привязанности к одному миру. Их души стали призраками. Они не похожи на людей. Они — тени с глазами из звёздной пыли. Они появляются на мгновение — то тут, то там. Могут пройти сквозь стену и исчезнуть. Они не помогают и не вредят. Они просто идут.
— Куда?
— Зачем?
— Никто не знает. Может, ищут способ залечить раны. А может, просто ждут, когда последний лист на этой ветке сгниёт и отпадёт — и они станут свободными.
Но мой вам совет… Когда вы видите на пустыре странную фигуру, которая тает в воздухе, или слышите в лесу шаги, не принадлежащие ни человеку, ни зверю — не креститесь и не зовите стражу. Это не призрак. Это то, чем мы все могли бы стать. И это напоминание о том, что мы натворили. Оказались в тюрьме, которую построили себе са…
В этот самый миг, когда сотня людей затаила дыхание, а воображение каждого рисовало леденящую душу картину, раздался оглушительный, сухой треск. За ним — короткий, обрывающийся крик, и с высоты, прямо между ошеломлённым артистом и первым рядом зевак, рухнуло нечто.
За секунду до стремительного падения над камнями мостовой что-то сверкнуло, в воздухе разнёсся свист магии и запах озона — и упавшее откуда-то сверху тело ударилось о мгновенно выросшие прямо из булыжников густые кусты плюща.
Толпа отхлынула волной, люди вскакивали, давя друг друга, кто-то упал, поднялся дикий, животный гул — смесь страха, возмущения и дикого любопытства.
А артист замер. Его труппа, до поры до времени сидящая «за кулисами» (как они называли нагромождение ящиков за помостом), выскочила из-за них. В широко раскрытых глазах людей читалось не просто удивление, а настоящий шок, нарушивший чарующий транс представления.
Бранясь, как последний портовый грузчик, из куста магического плюща выбрался молодой человек — в потрёпанной, длиннополой кожаной куртке, с лицом, скрытым под плотной тёмной маской, и в перчатках с обрезанными пальцами.
Его движения были резкими, быстрыми и — очевидно — немного нервными. Он огляделся, его взгляд скользнул по ошеломлённым лицам, задержался на бледном лице артиста, и из-под маски вырвался короткий, сдавленный смешок, больше похожий на кашель.