— Не понимаю…
Я кое-как перевернулся на спину, и сел. Вокруг простиралась улица, которую никак нельзя было назвать знакомой.
Старые, потрескавшиеся камни, между которыми пробивались тонкие стебли травы. Стены зданий с облупившейся штукатуркой, подгнившей снизу. Чуть поодаль — одинокий ржавый фонарь…
В нос ударила вонь — запах гниющих водорослей, нечистот, и чего-то ещё — рыбы, кажется…
Вдалеке, на одной стороне пустой улицы, виднелась водная гладь, покосившийся причал, и часть корабля с высокими мачтами.
— Где… я? — прошептал, оглядываясь вокруг.
Рядом никого не было…
Попытавшись встать, я снова рухнул на землю, больно ударившись коленями — ноги подкосились, не дав мне подняться. Тело отказывалось слушаться, словно кто-то вытянул из меня все силы.
Силы… Оглядев себя, я понял, что ещё молод — лет четырнадцать, или около того…
От осознания того, что я даже не знаю свой возраст, стало ещё страшнее, и мозг попыталась захлестнуть паника.
— Так… Спокойно… — прошептал я, — Что-то я всё же помню? Названия вещей, образы, определения, понятия…
Лёжа на камнях я попытался вспомнить хоть что-нибудь, но в голове мелькали только смутные образы. Фигура в светящихся доспехах, фигура в плаще… Какая-то огромная птица… Фиолетовый вихрь…
И девушка… Девушка с золотистыми волосами, чьё лицо я не мог вспомнить.
Зато помнил, что у неё на шее был какой-то кулон…
Голова затрещала от боли и я застонал.
Меня охватило такое отчаяние, что хотелось завыть волком, забиться в панике и разрыдаться — но я удержался.
Истерика делу не поможет!
Оглядевшись снова, я увидел то, что не заметил в первый раз — у стены здания валялась гитара! Целёхонькая, разве что чуть запачканная грязью.
Отчего-то я сразу понял, что она моя.
Она будто придала мне сил. С трудом, но я всё же поднялся на ноги, доковылял до стены и поднял инструмент. Провёл рукой по грифу, чувствуя шершавую текстуру дерева — и внезапно успокоился.
Это был кусочек моей прежней жизни, которого я мог коснуться…
— Эй, ты! — раздался голос позади.
Я обернулся и увидел, из ближайшей подворотни выходят трое парней. Явно не старше шестнадцати лет, они отлично вписывались в окружающую обстановку — лица покрыты грязью, одежда нелепая и рваная, ботинки на ногах «просят каши», а в глазах сверкает смесь любопытства и… жадности?
Один из парней, самый высокий, плечистый, курносый, с уродливым шрамом на подбородке, с копной спутанных и грязных волос, указал на гитару.
Отчего-то я отметил, какой у него странный, чуть ли не квадратный палец, с обломанным ногтем…
— Чо это у тебя, приблуда? — спросил он, подходя ближе. Его голос был насмешливым, почти издевательским.