Олигарх, уехавший в Лондон, поначалу был сильным критиком властей, но в какой-то момент поменял риторику на более патриотическую.
И он всё это время хотел со мной замириться. Тем более, сепаратистам уже давно не до того, чтобы догонять ушедшие тогда деньги, и охотиться за нами пока некому.
Вот и сидел Платонов у себя в Лондоне, видя, как мы развиваемся и без него, и хотел поучаствовать, вложившись в предприятие на оружие, иностранных наёмников и в политическое и журналисткое прикрытие.
Ну а я пока думал насчёт этого, в Конго продолжалась жестокая война, а денег у Платонова оставалось немерено. Бизнесмен же он, хитрый, циничный, опасный, но бизнесмен.
Подумаю. Но даже если он решит мне отомстить, у меня в запасе ещё оставались козыри, о которых знал только я.
Теракты, кризисы, войны, эпидемии, биткоин, акции, компьютеры, смартфоны, интернет, ценные ресурсы, полупроводники, курсы валют… много чего помню, и это только грядущее десятилетие, а я знал и дальше.
Всё это знание только в моих руках. И пусть что-то из этого не сбудется, что-то пойдёт своим чередом, как и раньше. В этой жизни так и было. Что-то по-старому, что-то по-новому. А я мог на это влиять.
— Рассаживаемся? — в зал вошла Тамара, сложив руки на животе. — Мальчики, готовы?
— Почти.
Разложили складной стол, расстелили скатерть, положили доски на стулья и накрыли их покрывалами.
Достали фужеры, принесли тарелки с закусками, потом с горячим. Все расселись, наряженные и красивые. Лёня разливал всё на глаз, почти идеально ровно. Когда по ящику показывали Джентльменов удачи, у ворот снаружи загудела машина, потом залаяла собака, и в дом внезапно вошёл Машуков.
Торопился к нам, но слово сдержал и успел на праздник.
Я сел рядом с Тамарой, приобняв её за плечи, а она подвинулась ко мне ближе. Хотелось бы задержаться с ней и остальными подольше, ведь уже послезавтра надо быть в Питере и Москве, увидеться с Вишневскими и Ремезовым, а потом, глядишь, ещё и примут в Кремле.
А ведь сегодня никто не смотрел новости, и главный сюрприз для страны им неизвестен. Забегались, всем не до этого.
— Ну чё это, — начал Женя, взяв стакан с колой. — Дядя Лёня, ты тост скажешь?
— А ты чё, Женька, не хочешь? Скажи.
— Да я-то чё скажу? — он поднялся и огляделся. — Помню, как мы тогда на Новый год сразу пошли под пули. И чё-то вот тогда подумал, что как дома-то классно было, что надо было учиться лучше, тогда бы не загремел сюда. Потом думаю, что я-то ладно, прорвусь, а вот других пацанов жалко, кто со мной попал, или кто потом попадёт. А чё я сделать смогу? Чё-то нескладно говорю, — Женя задумался.