Внутри было темно и жарко. Горн пылал, как пасть дракона. У наковальни стоял парень лет двадцати — худой, в золе по локоть. Чуть поодаль возился совсем ещё мальчишка, лет четырнадцати.
— Фома Заря и Гриша Малый, — буркнул Макар.
Затем бросил:
— Работать будем. Готовьте место.
Мы начали с плеч арбалета. Я объяснил, что нужен пружинистый металл, не тяжёлый, но упругий. В большом количестве нашлись обломки лезвий ножей, сабель, другого оружия. Они подходили наверняка больше, чем то железо, которое здесь где-то добывали.
Я сам взялся за перековку. Макар сначала хмыкнул, но молча стал смотреть. Под его взглядом работать было непросто, но привычка брала верх.
После того, как я отковал дугу, на металле остались острые заусенцы и неровности, поэтому я прошёлся напильником, сгладил кромки. Затем перешел к остальным металлическим частям.
Работал с удовольствием, руки будто сами знали, что делать. Молодые, сильные, они выполняли работу удивительно быстро.
Но на натяжной механизм — «козью ногу» — все-таки ушла уйма времени и сил. Есть было некогда, но голода я не чувствовал. Сделав, попробовал: работает, и работает отлично. Тетиву натянет!
Когда всё было готово, Макар протянул мне моток толстой тетивы. Лосиные сухожилия.
— Бери, — сказал он, глядя в сторону. — Лучше не найдёшь.
Однако! Наверное, понравилась ему моя работа. Сменил гнев на милость. Надо было с самого начала не выпендриваться! Ну да ладно, чего теперь говорить. Буду выше мелочей.
— Спасибо, — ответил я.
Очень хорошо, что вопрос тетивы разрешился сам собой. Она штука несложная, ее особо и не улучшишь, а с кожей и сухожилиями у Ермака должны уметь работать.
Так и оказалось. Тетива стала просто идеально.
Арбалет готов. Тяжелый, мощный, брутальный. Сделанный без отдыха, на одном душевном порыве. Мощность натяжения у него где-то килограмм в двести. Вес — не больше, чем у ручной пищали.
Теперь наконечники для стрел. Но с ними намного проще. На металл подойдут даже старые гвозди. Мы отковали десяток трехгранных наконечников.
Вечер был уже был не за горами, и я с самострелом (решил не оставлять в кузнице, когда вещь с собой, она целее будет), вернулся к Дементию. Ух и разгорелись у него глаза!
— Стрелы тебе сообразим царские, — пообещал он.
Древки мы сделали из берёзы, короткие, сантиметров двадцать пять. Оперение, посовещавшись, всё же решили сделать — так точнее полетят. Дементий принес пучок бересты, кожу, звериные сухожилия и клей из рыбьих пузырей. Я нарезал, отмочил, выгнул. Разумеется, никогда с такими материалами не работал, ну да ничего! Затем осторожно подсушили над печкой. Работалось быстро.