Без плотника город существовать не мог, поэтому по сторонам я поглядывал с оптимизмом.
Нашёл я то, что искал, довольно быстро — по звону топора и запаху свежего дерева. Мастерская стояла чуть в стороне от главной улицы, у небольшого склона, где начиналась тропа к реке. Широкое, невысокое строение, кое-где закопчённое, с большой дверью.
Я постучал и вошел.
Внутри было тепло. Всюду лежало дерево — брусья, доски, обрезки, стружка. На полках — инструменты. В углу — стопка чертежей на пергаменте.
В мастерской сейчас находился один человек. По внешнему виду нетрудно было догадаться, что он здесь главный.
Он стоял у верстака, в правой руке держал малый топор, а другой придерживал заготовку. Невысокий, но плотный, как дубок, в выношенной кафтанной куртке, с ремнём, на котором висел нож. Волосы с проседью, борода — густая и широкая. Пальцы потемнели от смолы. Лицо обветренное, не худенькое, и веселое.
Обут плотник был в лапти.
Когда я вошел, он оценивающе оглядел меня с головы до ног.
— Здрав будь, мастер, — сказал я. — Нужна помощь.
Затем, после паузы, добавил:
— Я Максим. Мы, наверное, были знакомы, но я тебя не помню.
— Здравствуй. Слышал о твоей истории, — ответил плотник. — А я Дементий. По прозвищу Лапоть. Оно мне почему-то нравится!
Он захохотал.
Я улыбнулся. Плотник, похоже, человек легкий и положительный. Не такой, как Мещеряк, который готов закопать меня в землю просто на всякий случай.
— Лапти — хорошая обувь. Легкая. И ноги в них не потеют, не то что в сапогах. Во время работы ходить в них — милое дело. А для боя, конечно, лучше сапоги, они попрочнее.
— Полностью согласен, — ответил я, хотя переобуваться в лапти очень не хотелось.
— Говори, с чем пришел, — зычно произнес Дементий, закончив диалог о лаптях.
— Хочу сделать самострел. Свой. Мощнее, чем те, которые есть в отряде. Мне нужна сухая древесина, ложе вырезать.
— А чем тебе не нравятся те, которые я делал? — наклонил голову Дементий.
О, черт. А так хорошо все начиналось!
— Нет, нравятся… — дипломатично заговорил я. — Но почему бы не попробовать изготовить еще лучше?
Лицо Дементия расплылось в улыбке.
— Правильно мыслишь. По-нашему, по ремесленному! Я и своим ученикам говорю — плох тот мастер, который не хочет придумать лучше, чем делали до него! Они меня, правда, слушают в половинку уха. Молодые еще!
— И к тому же, — добавил он, — самострелы делал не я. Моего там почти одно ложе. А остальное — это к кузнецам. Мне и своей работы хватает.
Он поставил топор, вытер руки о штанину, прищурился:
— А ты вообще резать умеешь?
— Да, — ответил я. — Работал и с деревом, и с железом. Потом, правда, забросил это. Но когда валялся без чувств, голоса кое-что еще рассказали.