— Нет, мам.
— Скажи мне правду, пожалуйста, — не поверила она.
— Мам, у меня нет проблем…
— Джастис, я же все понимаю, и это не может продолжаться вечно! Ты с твоей работой за границей…
— Мам, работа ни при чем. — Мне пришлось напрячься, чтобы заставить себя вдохновиться на более убедительный довод. — Клоувенсу нужен мой опыт. Все, о чем они пекутся, чтобы я сцедил его им весь. И ничего не получил взамен. В наказание. Ничего другого не предвидится.
— Тогда что?..
Я поежился на весеннем ветру — совсем уж непривычно для такого, как я. Вот что ей сказать? Правду? Будет переживать…
— Мам… я просто устал.
— А правду? — даже не задумалась она.
И я усмехнулся.
— Люблю тебя.
— Это прекрасно, — улыбнулась она. — Но хотелось бы другую правду.
— Я выбрал неправильную женщину.
Снова.
— Вот как… — нахмурилась она.
— Да…
— И чем она неправильная?
— Она чужая, — улыбнулся я. — На тебя чем-то похожа…
Мама улыбнулась:
— Ну неужели такая уж и неправильная?
Я вздохнул:
— Смотря с какой стороны посмотреть.
Сам при этом посмотрел в чашку с чаем. На ее поверхности как раз кружили две чаинки… Красиво так кружили, завораживающе… Только откуда-то с края нарисовалась еще одна — ворвалась в нежный танец, отбила одну… и потопила другую.
— … А еще ты должен помнить Лану… — донеслось до меня уже из привычного далёка.
— Лану? — оторвал я взгляд от чая.
— Вы с ней дружили, когда вам было по восемь… Лазили по камышам за утками…
Я вежливо усмехнулся, и это словно опустошило. В эту секунду едва не взвыл от тоски — так сдавило внутри. Я даже не думал, что меня зацепило настолько. Казалось, Вику отдать было невыносимо тяжело. Арджиев ее мучил поначалу, а я готов был себе хвост отгрызть за тупость и нерешительность. Будь я настойчивей…
— Черт… — тихо ругнулся и протер лицо.
Меня снова утаскивало в прошлое. И ведь все уже были счастливы и на месте, значит, не о чем жалеть. Только я счастлив не был. А этот год с Лали выкрутил меня морально досуха.
— … Она вернулась в пригород недавно. Одна…
— Кто? — очнулся я.
— Лана.
— Если у нее нет медвежонка, рожденного от какого-нибудь медведя, и проблем с этим медведем, то у нас нет шансов…
— Кажется, нет, — тихо выдохнула она, округлив глаза.
— Тогда точно ничего не выйдет, — заполнил я неловко паузу и поднялся. — Пойду посплю…
Исследовательский институт Клоувенса — место, где мне предстояло отбывать наказание за мою свободную жизнь — на удивление благодушно приняло меня, как блудного сына.
— … Отделение реабилитации перенесли на четвертый этаж, — рассказывала Шарлиз, заведующая кафедрой иммунологии и моя фанатка. Она шла впереди по коридору, наверняка рассчитывая, что я оценю не только свежий ремонт в крыле, но и ее короткую юбку, позволяющую демонстрировать слишком много преимуществ кафедры сразу. Когда-то я велся на все это. Но сейчас хотелось безудержно зевать.