Всё это я говорил с поднятым забралом шлема, более не видя смысла скрывать своё лицо. Мареш даже кричать перестал, расширив глаза от ужаса. И безнадёжно пытался хрипеть. Я же всё сильнее сдавливал его шею. А вот когда его глаза закатились, и он потерял сознание, моя хватка чуть ослабла, и заклинание Малое лечение привело в чувство провинившегося воина. Он медленно приходил в сознание, его глаза пытались сфокусироваться, но это удавалось с трудом. Я дёрнул рукой, встряхивая воина, и снова сильно сжимая его шею.
— Я не договорил с тобой и точно не разрешал тебе терять сознание! — прорычал я ему прямо в лицо.
Мареш снова задёргался и явно пытался что-то сказать, но мне это было неинтересно. Я с трудом сдерживал желание сломать ему шею. Конечно, он не провинился настолько сильно, но бушующая злость внутри меня требовала найти выход. Остальные подчинённые испуганно расползлись по углам подвала и даже не пытались смотреть в мою сторону.
— Очень надеюсь, что впредь ты меня так не разочаруешь, Мареш, — с этими словами я отпустил его шею, и воин с гулким стуком упал на каменный пол, отчаянно пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха.
Развернувшись, я уже хотел идти к следующему провинившемуся, как в спину услышал тихий хрип.
— Простите, господин Ирчин, этого больше не повторится, — проскрипел Мареш.
Повернувшись к Марешу, я был немало удивлён. Он смог собраться с силами и всё же скрючился в поклоне на полу.
— И какие выводы ты сделал, солдат? — спросил я уже не так угрожающе.
— Господин Ирчин, впредь я буду спрашивать у вас разрешения, чего бы это не касалось, — просипел воин с пола.
Удовлетворённый ответом, я развернулся к Улеру.
— Улер, поднимись, к тебе у меня претензий нет. Действовал неплохо, хоть ты порадовал меня, молодец!
Воин подскочил и согнулся в почтительном поклоне.
— Благодарю, господин Ирчин, — просиял он. И в его голосе было странное сочетание ужаса и благоговения. Словно он не мог даже для себя решить, рад ли он, что служит у такого командира, или же в любой момент ожидает жестокой расправы над собой. На самом деле мне было абсолютно плевать. Я просто отметил это про себя и запомнил. Словно бы в анкету этого воина был занесён ещё один малозначительный штрих, только и всего.
— Леур, Михаил, я не буду перечислять весь список ваших ошибок в прошедшем бою, ибо он слишком велик, — жёстко сказал я, — поэтому, Улер, раздроби каждому из них по одному пальцу на руке.
Маги вздрогнули, не веря своим ушам. И начали в ужасе озираться по сторонам, пытаясь найти пути к спасению.