— Ты… — у меня перехватило дыхание. — Ты следил за мной?
— Охранял, — поправил он, останавливаясь в шаге. — С того самого лета в лагере. Когда ты была пигалицей с косичками и писала свои порнофанфики под липой.
Мир покачнулся.
— Лагерь? — прошептала я. — Ты… ты был вожатым?
— Был, — он усмехнулся. — Только ты меня не узнала. Я тогда был худым, белобрысым, без татуировок. И ты подарила мне открытку. «Самому лучшему вожатому». Я её до сих пор храню.
— Ты… — я не могла подобрать слов. — Ты поэтому перевёлся на наш факультет?
— Поэтому, — он шагнул ближе, и я почувствовала жар его тела. — Три года я ждал, пока ты подрастёшь. А когда увидел в универе — чуть не охренел. Такая же злая, такая же, блин, красивая. И с этим… с этим святошей. Это меня удивило…
— Никита не святоша, — машинально сказала я.
— Знаю, — он усмехнулся. — Я видел, как он из дома вылетал с трусами на голове. Забавно, конечно.
Я покраснела.
— Ты всё видел?
— Всё, — он провёл пальцем по моей щеке, и я вздрогнула. — И в парке видел. И как ты под дубом кончала, читая мои сообщения. И как с Вадимом флиртовала, чтобы меня позлить.
— Я не флиртовала, — выдохнула я.
— Флиртовала, — он наклонился, и я чувствовала его дыхание на своих губах. — И это было больно. Но сейчас я тебя прощаю.
— С чего бы это?
— С того, — он взял меня за талию, притягивая к себе, — что ты здесь. Со мной. И больше никуда не денешься.
Я подняла руки, упёрлась ему в грудь. Сердце колотилось где-то в горле.
— Ты думаешь, раз я здесь, то уже твоя?
— Я знаю, что ты моя, — он говорил тихо, почти шёпотом. — С той самой ночи, когда впервые вошёл в тебя. Ты сжималась вокруг меня так, будто не хотела отпускать. И теперь я тебя не отпущу. Никогда.
— Демьян… — впервые назвала его по имени, и оно обожгло губы.
— Да, — он улыбнулся — мягко, без насмешки. — Я тот самый. Твой аноним. Твой насильник, как ты меня называла.
— Ты не насильник, — я провела пальцами по его щеке, чувствуя колючую щетину. — Ты… ты тот, кто меня обесчестил, забрал мою невинность и всю меня.
— И больше я тебя никому не отдам, — он поцеловал мои пальцы, и я почувствовала, как дрожь пробежала по телу. — Ни святоше, ни Вадиму, никому. Ты моя, Соня.
Я смотрела в его глаза — зелёные, тёплые, такие родные. И понимала, что больше не хочу никуда бежать. Не хочу сомневаться. Не хочу притворяться.
— Докажи, — прошептала я.
— С удовольствием, — он подхватил меня на руки, и я вскрикнула, вцепившись в его плечи.
— Поставь меня!
— Не дождёшься, — он нёс меня через гостиную, мимо книжных полок, мимо панорамных окон, за которыми горел ночной город.