Солоноватый привкус на корне языка слегка пробуждает от дурмана. Ровно, как и дичайший рвотный рефлекс от того, что какой-то амбал в черной капронке пытается выебать меня в рот. За что, блять?! Какого хера?!
Пытаюсь вспомнить, как я здесь оказалась, при этом смыкаю челюсть, чтобы откусить внушительное достоинство этого придурка. Ничего не замечаю, кроме огромного количества татуировок на поблескивающем от пота теле в лучах одинокой лампы. Резко получаю шутливый, но болезненный щелбан по лбу. Он прикалывается чтоли?! Придурок!
— Мх-м-м!!! КХМ!
Так… так, соберись, Сонька… здраво рассуждать и паниковать мне мешает величественный стояк, упирающийся мне в нёбо.
Ладно. Ладно, твою мать. Паника — роскошь, на которую у меня ни черта нет времени, потому что дышать и так сложно. Кислорода в лёгких осталось ровно на одну истерику, но я решаю потратить его на то, чтобы не сдохнуть прямо сейчас. Я заставляю своё тело расслабиться. Расслабиться, когда тебя трахают в глотку, не имея на это никакого, блять, права. Расслабляю челюсть, убираю зубы. Просто стать удобной. Просто стать податливой. Может быть, если я не буду кусаться и царапаться, как дикая кошка, он поторопится. Может быть, этот мудила в капронке просто хочет кончить, и ему плевать, кто при этом под ним.
Я хочу, чтобы ему стало скучно.
Я хочу, чтобы он поторопился.
Пытаюсь думать позитивно. Ну, типа… мужик явно следит за гигиеной, лобок бритый, пахнет приятным гелем для душа, а не застарелым потом. Квартира, или где мы там, чистая? Не подвал? Лампочка горит, не мигает — значит, проводка не на грани пожара. Уже плюс. Татуировки… выглядят дорого. У него есть вкус и деньги. Могло быть хуже. Меня мог подобрать пьяный после боярышника бомж под мостом, воняющей рыготней.
Ритм ускоряется. Он тяжело дышит, его пальцы сжимаются на моих волосах больнее, но я не сопротивляюсь. Я просто смотрю куда-то в стену, в пустоту, и считаю про себя. Раз, два, три, четыре… Мне плевать, кто он. Мне плевать, как я тут оказалась. Сейчас есть только задача: пережить эту минуту, и он отвалит. Отвалит же?!
Слюна течёт по подбородку, по шее. Унизительно. Но унижение — это тоже не смертельно. Смертельно — это когда тебе ломают шею за сопротивление, а очередного удара получить я не желаю, даже если это просто щелбан его огромными пальцами.
Мужик ускоряется. Сжимает бёдра. Издаёт гортанный, почти звериный стон, от которого у меня внутри всё холодеет. Сейчас. Сейчас это закончится.