Из-за этого звука я не расслышал шелест стеклянного крошева на глубине нескольких метров, а, когда черный снег начал бугриться, было слишком поздно.
Просто судороги остальной части скреббера? Их двое? Там детёныш? — рой вопросов пронесся в голове, и в этот миг раздался рёв, выбивший из башки все мысли напрочь, кроме одной — «БЕЖАТЬ!».
Рокот во много раз громче того, что звучал в прошлый раз. Этот пробился даже из-под наста мертвого кластера, от него пошла вибрация по снегу. По снегу, Карл! Что там за частота такая. Меня от него не то что током прошило, я срезонировал.
Болтануло внутренние органы. После такого сеанса вибротерапии помутнело в глазах. Хорошо, что я был заземлен, а не то рухнул бы в обморок. Уши заложило, кровь хлынула одновременно изо рта и носа. Муть не проходила, и до меня дошло, что и в глазах капилляры полопались.
— Спек! Нашатырь! Гхык! Гхар! — захлебываясь кровью, шипел я в рацию. — К бою! Цельс, мать вашу! Спек! Нашатырь! Щас че-то будет…
— Грам-м-м-м! — в небо вновь взметнулся фонтан черного конфетти.
Расплескивая оранжевую жижу из рваных ран, наверх вынырнула безголовая тварь. Поврежденные, лопнувшие и подпаленные бронепластины сыпались с нее. Одной рукой я пытался скинуть колпачок со шприца, а другой топил в ладони снег и промывал глаза, чтобы хоть немного улучшить мутную картинку. Гигантский бронированный червь выползал наружу.
— Два, четыре, семь, девять, двенадцать, пятнадцать, — на глаз отсчитывал я, сколько метров в этой махине. — Семнадцать, девятнадцать… твою ж!
Тварь высунулась полностью, и вместо хвоста у нее оказалась еще одна голова. Вот почему она осталась жива после тротиловой ванны и минометного душа. Пасть сомкнулась в острый конус, и скреббер нырнул под землю. Бугор покатился в левую сторону.
— Огонь! Огонь из всех орудий! — заорал я в рацию. Загрохотали лишь две пушки. Слева била прицельно на упреждение, а вот из моей машины Танк стрелял как-то отрывисто и волной, словно пьяный. Видимо, им там тоже нехило досталось.
Наконец, ударили несколько минометов. Снаряды ложились как надо. Наводчики там за семнадцать дней так руку набили, что и во сне попадут с точностью до десяти сантиметров.
Я опомнился и сам зашарил в поисках ящика с боеприпасами. Нащупав его, начал по одному извлекать снаряды. У первого хвостовик поврежден, у второго оболочка, прямо в корпусе торчит осколок, третий весь в склизкой жиже, пенопластовый пыж немного покрошился. Делать нечего, вставил его.
Встал на одно колено, вскинул гранатомет на плечо, коллиматорный прицел толком не работал, лишь мигал, чем еще больше мешал прицеливанию, отрубил его к чертям собачьим, навелся по штатной сетке и выстрелил. Ракета скрылась под черным ковром. Вроде попал.