Всё внутри перегорело. Ярость вырвалась наружу, горячая и очищающая.
— Знаешь что? Пошёл ты! — мой голос, сорванный и хриплый, прозвучал неожиданно громко. — Мне противно на тебя смотреть!
Ухмылка сползла с его лица, будто её стёрли ластиком. Его глаза, ещё секунду назад полные презрения, вспыхнули чистой, неподдельной злобой. Ещё бы, его игрушка, его безропотная кукла вдруг осмелилась огрызнуться.
— Ты что себе позволяешь?! — рявкнул он, делая резкий шаг ко мне.
Я не успела ни отскочить, ни поднять руки. Короткий, хлёсткий удар тыльной стороной ладони обжёг щёку. Я ахнула, инстинктивно схватившись за онемевшую кожу. В глазах потемнело от унижения и боли. Всё, точка. Никаких сомнений. Надо убираться отсюда, куда угодно, лишь бы подальше. Разводиться и никогда больше не видеть это лицо.
Я уже развернулась, чтобы бежать, собрав всю свою волю, чтобы не разрыдаться тут же, но движение в дверях заставило нас обоих замереть.
Воздух в прихожей, и без того насыщенный ненавистью и предательством, вдруг стал густым и тяжёлым. Всё замерло. Даже моё отчаянное сердцебиение, казалось, затихло в груди.
На пороге, заполнив собой весь дверной проём, стоял Игорь Сергеевич. Он был здесь, в нашем доме, с прошлого вечера, но я и думать о нём забыла в пылу ссоры. Его внушительная фигура отбрасывала на пол длинную тень. Тяжёлый, испытующий взгляд скользнул по моему лицу, по горящей щеке, а затем медленно, неспешно он перевёл его на сына. В его молчании была такая грозовая мощь, что даже Женя, только что рычавший как зверь, мгновенно сдулся и замер, будто школьник, пойманный на шалости.
— Отец… — выдавил он, и в его голосе прозвучала неуверенность.
— Что-то не поделили? — его голос, низкий и глухой, прозвучал не как вопрос, а как требование отчёта.
Я молчала, сжав кулаки. Стыд, ярость и отчаяние боролись во мне. Я не нашла слов. Вместо этого я рванулась к выходу, туда, где стоял он, решив, что просто проскочу мимо. Но его рука, огромная и тяжёлая, легла мне на плечо. Её вес был не просто физическим — он был актом подавления воли. Я замерла, уставившись на него в недоумении. Вырваться? Это было бы так же бессмысленно, как пытаться сдвинуть с места бетонную стену. Женя, при всей его спортивной форме, казался подростком рядом с этой мощной фигурой.
— Собирай свои вещи, — сказал он, глядя прямо на меня.
Он поймал мой недоумевающий взгляд и добавил.
— Хотя, не надо. Просто новое купим.
— Отец, ты о чём? — Женя нашёл в себе силы удивлённо спросить. Он явно потерял нить происходящего.
— Лиза поедет со мной отдыхать, — Игорь Сергеевич произнёс это так, будто объявлял решение совета директоров. — Думаю, ей не помешает освежиться. Да и вам, как я понял, нужно друг от друга немного отдохнуть.