Он сохранил зрительный контакт и не остановился. Толчки продолжались — ровные, жесткие, неумолимые. А я уловила странное тепло: концентрируясь в районе сердца, оно опускалось в нижнюю часть живота. Я не владела собственным телом: оно стало чужим, как и все вокруг.
Женщина тоже обернулась в мою сторону — точнее, попыталась. Но мужчина жестко сжал ее плечо, не позволяя отвлечься, и она с глухим стоном снова погрузилась в ритм, вынужденная покориться его контролю.
А я стояла, прижатая невидимой силой к полу, чувствуя усиливающийся жар между бедер. Мысли исчезли — остались исключительно ощущения, которых не должно было быть. Но тело подчинялось не разуму, а чему-то другому — и это другое требовало смотреть, чувствовать, откликаться.
Наконец я очнулась — резко отступила назад и бросилась прочь от той комнаты, где невольно стала свидетельницей чужой тайны.
Бег давался с трудом. Ноги разъезжались на пульсирующем под ступнями полу. Дыхание сбивалось, вырываясь рваными толчками. А жар в животе нарастал по мере того, как секунды паники сменяли друг друга.
Боже, что это было?!
К тому же я не знала, куда бежать. Кругом были причудливо изгибающиеся коридоры: линии стен то сжимались, то растягивались.
Пол был выложен плитами с разной степенью прозрачности. Потолок же местами исчезал в темноте, а местами отражал свет, делая пространство неуловимо неоднородным.
Иногда раздавался едва слышный звон, и коридор в такие моменты производил впечатление живого, наблюдающего за каждым моим шагом.
Наверное, я сошла с ума.
Ведь еще несколько минут назад на мне были длинная шуба и шерстяная шапка, а мороз щипал лицо. Сейчас же моя кожа оказалась открытой, уязвимой, словно с меня содрали защитный слой вместе с прошлой реальностью.
На мне было надето платье — чужое, непривычного для меня кроя. Ткань касалась тела иначе, чем мои обычные вещи. Рассмотреть наряд не представлялось возможности, но все же ощущалось, как легко подол взлетал при беге.
Ноги предательски скользили по гладким плитам, и я чуть не упала, едва успев схватиться за край стены, чтобы удержать равновесие.
— Блин… — выдохнула я, пытаясь снова набрать скорость.
В голове начали всплывать последние секунды, когда я еще помнила себя собой: бой курантов, объятия моего парня Лешки, то, как он отстраняется и встает на одно колено — прямо на расчищенный снег, покрытый то ли песком, то ли солью.
Все это казалось таким далеким, нереальным. Словно это не я, а кто-то другой стоял там, глядя на Лешку с кольцом в руках. А я находилась здесь, в этом незнакомом помещении, и мое сердце билось уже от страха, а не от радости.