Прижалась к огромному дереву пытаясь слиться с ним воедино, благо платье горничной, что я все еще носила, было темного цвета. И вовремя. Я не видела их лиц, но успела заметить, что все были в шлемах и доспехах, что как раз-таки выдавали их присутствие в лесу, ритмично звеня в такт ползанию. Королевские стражи!
Меня окатило волной удушливого страха. Хотелось крикнуть, чтобы хоть как-то предупредить повстанцев, но понимание, что этим поступком сама себе подпишу смертный приговор, заставило меня остановиться. И да, я просто трусливо спряталась.
Шум в лагере говорил о том, что веселье все еще в самом разгаре и навряд ли звон обмундирования солдат долетел бы до их ушей, тем более некоторые были немного, да пьяны.
«Что мне делать? Как поступить?» — задавалась я вопросами, пока не услышала их приглушенные голоса.
— Капитан, — обратился один наг к другому, — сейчас самое время напасть. — Они не ожидают удара. Мы можем этим воспользоваться.
— Нет, — грубо ответили ему, — был приказ ждать знака. А если его не поступит, то лучше дождаться, когда все заснут и перерезать всем глотки.
Мой измученный мозг пытался переварить информацию. Знак? И кто должен его дать? Если бы он поступал от командования, то скорее всего прозвучал бы как приказ, однако они все смотрели в сторону пещеры. Значит ли это, что среди повстанцев есть предатель? Хотелось бы наивно отбросить эту мысль, но как на зло, она глубоко засело в подкорку моего сознания.
Нервы были натянуты до предела, казалось, еще немного, и я просто рассыплюсь на мелкие кусочки. В этом водовороте отчаяния, когда мир вокруг сузился до одной точки боли, я инстинктивно протянула руку, ища опору. Мои пальцы, дрожащие от напряжения, коснулись чего-то неожиданно мягкого, совсем не похожего на привычную шершавую кору дерева. Это было крошечное существо, детеныш обезьяны, такой маленький, что целиком уместился в моей ладони. Вероятно, он потерялся, отбился от матери и в своем испуге нашел единственное, что показалось ему безопасным — укромную расщелину в стволе.
Взгляд мой, полный отчаянной надежды, замер на его мордочке, когда внезапно я ощутила, как что-то необъяснимое происходит со мной. Из моих ладоней, словно из невидимого источника, начала струиться субстанция, окутывая крошечное тельце обезьянки в подобие кокона. Наши глаза встретились, и в этом молчаливом взгляде было больше понимания, чем в любых словах. Мы были словно два сообщника, связанные тайной. Я изо всех сил пыталась передать ему свои страхи, свою мольбу — предупредить моих друзей об угрозе, что затаилась в тени. И, к моему изумлению, детеныш, казалось, понимал, кивая мне в ответ.