Мужчины переглянулись. Егор кивнул одному из подручных, и Кабан выглянул за калитку.
Прямо на них бежала женщина. Явно молодая, красивая, в дорогом полушубке.
— Эдё муа…
Не добежав пары шагов, она рухнула прямо в сугроб. Кажется, потеряла сознание.
Мужчины переглянулись. Ну был, был у Егора такой недостаток, падок он был на красоток. А уж в нынешние времена, когда настоящих прелестниц днем с фонарем не сыщешь…
— Заноси. Посмотрим, что за штучка.
Кабан пожал печами, и поднял женщину из сугроба. Ему это было несложно.
Егор пригляделся.
Ну… не идеал. Но красивая. Правильное лицо, густые волосы, дорогая шуба, юбка тоже недешевая… и руки такие холеные. Видно, что тора.
Шапочка эта дурацкая… кто в такой — да зимой? Похожа на кружок из меха на самой макушке! Сразу видно, дама из экипажа.
— Сильв у плэ…
— Это по-каковски?
— Кажись, по-ламермурски, — почесал нос Егор. — Тора, вы в себя пришли?
— Уи… нуа авон кондью… нуа аттак…
— Аттак… понятно. А сколько их было?
— Труа…
— Тоже понятно, трое…
— Мон пьепль се бат куражьюсьмен…
— Чего?
Яна прекратила коверкать ламермурское наречие и перешла на нормальный язык. *
*- искаженный французский. Мы ехали, на нас напали, мои люди храбро сражались… ОЧЕНЬ искаженный французский, прим. авт.
— Помогите, умоляю…
— Чего случилось-то, тора?
— Мы ехали к дяде… мой дядья Феодор Меньшиков. На нас напали. Мои льюди храбро сражались…
— Федор Меньшиков? Купец, жама?
— Тора, тора Сильен, его сестра, моя мать, вышла замуж в Ламьермур…
— Ага…
— Мой экьипаж…
— Понятно. Кабан, ты тору в дом неси. Канава, погляди вокруг, чего тут произошло…
— Умольяю!
Хелла его разберет, какой акцент получался у Яны, но местные бандиты тоже университетов не заканчивали. Авось, и сойдет для сельской местности. Главное она донесла.
Дамочка ехала к дяде, купцу, миллионщику… напали, она умудрилась удрать…
В принципе — бывает.
Что требовалось Яне?
Попасть в дом, минуя собак. А дальше…
Даром ли она практиковалась на гопниках? Заветная фраза работает, хоть ты ногами к потолку приклейся и ее произнеси.
Жалко? Бандитов? Шутить изволите, господа? Яна б их и в мирное время, без конвенций, одними танками. А уж в годину бедствий для отчизны и вовсе миловать грешно! Больше тварей перестреляет — больше людей спасет. Так-то!
И явно тут хозяин не добром свои капиталы нажил. Даже сейчас в доме тепло и уютно, жареным мясом пахнет, все окна горят, ничего он не боится, клоп. И смертей у него за душой много… откуда-то Яна это точно знала. Благословение Хеллы?
Может, и так. Кому, как не богине Смерти душегубов видеть?
Сильно Яна не заморачивалась. Изображала полудохлую маргаритку, обвисала в лучших традициях романов, а сама оглядывалась. Хотя хозяева и расслабились чуток.