Врач пожал плечами.
— Не вижу ничего невозможного. Пишите телефон и имя. Это в России? Верно?
— Да, доктор. Спасибо вам.
— Не стоит благодарности.
Доктор вышел, унося с собой лист с телефоном и адресом. А Сережа готовился к съемке и вспоминал.
Сильное гибкое тело. Блестящие волосы. Громадные карие глаза…
Ох, Янка!
Спасибо тебе, дикая лесная рысь! И за то, что ты была в моей жизни, и за сына…
Когда-то я думал, что ты меня не стоишь и пытался поднять тебя до своего уровня. Вот идиот-то!
Это я тебя не стою…
Хорошо хоть понял… перед смертью. Не до конца опозорился.
Одно видео Сережа записать успел. Хорошее, почти двухчасовое. И говорил, и говорил… но медсестра не стала его перебивать. Доктор запретил.
А больше и не получилось.
Той же ночью у Сержа Цветаефф, как его именовали в лечебнице, лопнул крупный сосуд в мозгу. Да так неудачно… или удачно?
Овощем Сережа не стал.
Но и спасти его не удалось. Мужчина был среди ночи доставлен на операционный стол, где и скончался, несмотря на все усилия врачей.
О чем медики и сообщили Ольге Сергеевне,
А вот о видеосъемке как-то забыли…
Не до того было. А потом как-то и дела закрутили…
На лист с телефоном доктор наткнулся только через несколько дней. Подумал — и позвонил. Некоторые обещания надо выполнять.
Да и не нравилась ему Ольга Сергеевна. Не у всех больных родственнички такие, но эта… она же сына и растоптала вконец! И довела!
Именно она!
Что ж, неизвестная мне Яна. Я отправлю тебе эту запись… что бы там ни наговорил несчастный. Пусть будет по его желанию. Последнему.
Ида, Свободные герцогства
— Жом Константин, добрый день.
— Здравствуйте, Ида.
— Я смотрю, у вас были посетители?
Ида перевела взгляд на букет, стоящий на столе.
— Нет, Ида. Это вам.
— Мне⁈
Нежно-розовые розы были прекрасны. Не колючий веник из палок и жалобно остриженных листьев, а аккуратный небольшой букет из кустовых розочек. Но Ида его размерами не обольщалась, в цветах она разбиралась отлично.
Букетик стоит очень дорого.
— Прелесть какая!
Палату наполнял нежный запах роз. Яркий, чувственный… словно сама весна, он кружил голову, заставлял думать о счастье.
— Мне бы хотелось нанести вам визит, Ида. Вы позволите?
— Пожалуйста. Вы знаете мой адрес?
Жом Ураган только улыбнулся.
И адрес, и семейное положение, и сплетни, и… нет, с сестричками милосердия он не спал. Зачем? Пара монет, и ему все выложили. С поклоном подали на тарелочке. И было этого «всего» очень и очень мало. На той же тарелочке и поместилось бы.
Ни о родных, ни о близких, ни о прошлом Иды никто не знал. Может, оно и к лучшему.