Анна опустила глаза.
С ее точки зрения, это было подло и нечестно. Она может выйти замуж за Борю. Но дальше-то что? Она же умрет через полгода! Просто — умрет! А он останется с ее сыном и ее проблемами?
Это — как⁉
Порядочный поступок? Достойный⁉
Женщина подняла глаза от асфальта. И поняла, что ее возражения и плевка не стоят. Потому что на нее смотрели три пары родных глаз.
Гошка, ее любовь и радость, ее сын. С надеждой и ожиданием. Правда, мам? Ведь можно? Они наша семья? Ты согласишься⁉
Кира. Ее воспитанница. Ее родная девочка, ее сестренка. Почти дочка. И тоже — с надеждой. Яростной, искренней… такой нельзя отказывать. Она всю душу в нее вкладывает. Если Анна сейчас скажет «нет», Кира ее простит. Но Аня причинит девочке очень сильную боль.
Правильно ли это будет?
Боря. Ее… да, ее любовь. Как и когда она расцвела? Анна и сама не знала.
Просто сначала ей хотелось помочь, убрать пропасть между отцом и дочерью. Потом ей захотелось сделать так чтобы Борис Викторович улыбнулся. А потом его улыбка вдруг стала самой важной на свете.
Почти. После Гошки и Киры…
И Анна поняла, что любит.
А Боря смотрел. Серьезно, испытующе. И столько сомнений было в его глазах, столько… любви. Если она откажет, он примет ее отказ. Но ему будет очень больно.
Стоят ли Анины принципы боли ее родных и близких?
Ответ она знала.
К лешему в лес те принципы! И поглубже, под корягой закопать!
Она любит, ее любят. Пусть полгода счастья, но эти полгода будут для ее родных самыми лучшими! Она из кожи вон вылезет, но все для них сделает!
Вот!!!
Анна улыбнулась.
— Я полагаю, сначала мы отпразднуем Кирин день рождения. А потом все вместе сядем и выберем подходящее расположение звезд.
— Ты — согласна? — уточнил Савойский.
И подумал, что надо бы Цветаевой цветочки послать. Что она хотела получить — понятно.
А вот чего добилась…
Так бы он Анечку еще год не уломал! А Цветаева за пять минут справилась! Вот… мать-героиня!
— Согласна, — улыбнулась Анна. — Я вас всех слишком люблю, чтобы отказывать!
Кира посмотрела на Гошку.
Гошка на Киру.
И дети, ставшие в эту секунду семьей, заорали на всю больницу, да так, что с крыш стаи голубей поднялись в воздух.
— УРРРРААААААААААААААААААААААА!!!
Антон Андреевич Валежный, Беркут.
Был бы приличным человеком, так напился бы.
Но кто считает военных приличными людьми? Вы знаете, как их клеймят в газетах?
Опричники, оплот самодержавия, сатрапы, звери, и это даже не начало списка эпитетов. Так… даже не затравка! Разминка!
Мысль о том, что кто-то должен и родину защищать, а не только языком по воздуху колотить, всей этой своре в голову не приходит. А и пришла бы — что ей делать в полном вакууме? Он, говорят, засасывает.