— Так и Творец от нас хочет многого. Ты сам подумай, сыне. Нет ничего однозначно черного или однозначно белого. Не бывает так в жизни…
— Ну да.
— Так почему же, когда вам говорят, что Творец — добро, а Хелла зло, вы так легко в это верите?
Валежный посмотрел на епископа большими квадратными глазами.
Ну так вы ж и говорите, нет?
— И что? — не стал дожидаться логичного вопроса епископ. — ты ребенку как объяснять будешь, доходчиво — или целиком и полностью? Ежели он руку в костер сунет… ты ему о физике расскажешь, или просто про «горячо»?
— Понятно, что второе.
— Вот. А когда ребенок взрослеет, вопросами задаваться начинает, можно уже и про физику. Пойми, чадо, Хелла — не зло, равно, как и Творец — не добро. Они — часть чуда Творения, и не нам их судить или лезть в их мотивы.
— Но считается, что Хелла посылает испытания?
— А как ты без испытаний расти будешь? Если тебе в рот будут булки падать, так ведь и штаны носить незачем? Говорят, за морями есть земли где людям не надо трудиться. Они и не развиваются, им и не надо ничего. А зачем?
— Ну… да. А мне-то что делать?
Епископ пожал плечами.
— Я бы сказал так. Делай, чадо, то, что должен. А будь — что будет.
— Неубедительно, — покривился Валежный. — Вот, нашел я императрицу. Думаете, она рада?
— Нет?
— Не с чего ей радоваться. Она вообще хотела покинуть Русину. А тут я… чего-то требую… шантажировать пришлось. Добро ли это?
— Ты ж не деньги просил, чадо. И не для себя — для Русины.
Валежный вздохнул.
— Так-то да. Но ей ведь ничего не надо. И… Анна права. Мы в чем-то предали ее отца. Мы этому позволили свершиться. Я был на фронте, но я знал. Знал, понимаете, отче? И ничего не сделал!
— А что бы ты мог сделать, сыне?
— Хоть предупредить…
— Для спасения — или для очистки совести? Сам же знаешь, что Петер, упокой Творец его душу, никогда бы и никого не послушал…
Знал.
И что? От этого легче становится?
— С императрицей я поговорю, сыне. Завтра же приду… куда надобно?
— Я сам ее к вам привезу, отче, — решил не рассекречивать всех тайн Яны Валежный. Про сына как-то… наверное, не стоит о таком говорить. Пусть императрица сама скажет, если пожелает.
— Привози. Я рад буду. Только никому не говори, кого привез. Пусть она сама решает.
Валежный кивнул.
— Спасибо, отче. Значит, не во зло?
— Хелла — не зло. Равно как и Творец не чистейшее добро, иначе бы и жить-то было нельзя. Есть день, есть ночь, есть свет и есть тени, и не бывает одного без второго. А если будет… кабы это не было хуже любого зла.
Валежный медленно опустил голову. Он понял.
— Мы приедем. Спасибо вам, отче.