— Выглядит скверно.
— И ведь я сам ему эту землю на Чукотке отдал. Теперь выходит, моя рука в этом всём видна. Ладно, это уже наши с ним дела. Ловкий мелкий пакостник.
Артефакт был камешком. Маленький, не очень ровный, неизвестного вида минерал напоминал то ли стекло, то ли металл, то ли пластик. Но самым главным было его свойство. Я, конечно, верил дядьке, но все же испытал, чтобы окончательно убедиться.
Не скажу, что вживление артефакта было простой и безболезненной процедурой. Чего только одно покрытие собственной эмалью стоит.
Зато теперь, если во дворце меня попробуют убить, у задумавших это, ничего не выйдет.
Это не все мысли, что меня занимали. Из головы не выходила схватка с Волканом. Сколько человек вообще могли с ним справиться, учитывая ауру его гадкой силы, которой тот окутывал всё вокруг?
Разве что несколько уже пожилых владеющих. Из тех, что умеют чувствовать всполохи чужих стихий и делают это регулярно. Но я таких и не знаю даже.
То есть снова, как и с родичем Пашкой, как с Вотанабэ Таро, в конкретной точке времени и пространства я единственный, кто мог их одолеть.
И в случайности уже не верится. Создается ощущение, что меня гонят как зверя в лесу по красным флажкам в охотничью засаду.
Сына, кстати, Строжайло не смог убить. Хотел, но не хватило сил душевных. Определил пока в тюрьму. Она у них там хардкорная, старинная, одаренный еще выживет, а вот из простых людей разве что попаданцы из прошлого, которые и осваивали остров, тогда человеков еще из гвоздей делали, не то что сейчас — слабаков из плоти лепят.
Об этом и многом другом я думал, снова возвращаясь в родную страну прямиком в любимый город.
Зря я бочку гнал на государевых людей, порой кажется, что там только Ржевский с мозгами, но нет, нашлись глазастые, иначе почему правитель сам меня вызвал. Я еще толком и не успел обдумать ход разговора, да только меня именно что на ковёр вызвали, это не предполагало никаких задержек. Гневить царя раньше времени не хотелось, один намёк и всё, что у меня и есть, замучают проверками до смерти.
Как вести диалог? Дадут ли мне вообще хоть немного им управлять? Не знаю, не знаю. Главное — сделать так, чтобы я успел всё высказать, до того, как выставят за дверь. Тогда даже если меня выпнут из дворца, император, остыв, всё обдумает, и можно будет как-то договориться.
Волнение имелось, но это не страх перед правителем, а скорее, переживания артиста перед сценой, вдруг совершу ошибку, сам вспылю или ещё чего.
От аэропорта домчал до нужной точки быстро. Глядя на кованную ограду, набрал по памяти номер и сказал Маслову: