— Почему я⁈
— Потому, что у тебя есть какой-никакой, но тяжелый крейсер, элитные отряды штурмовиков в личной гвардии и ты уже способен убить слабенького Архимага, — ледяным тоном ответил мой собеседник. — А у меня после известных событий значительный недочет чародеев седьмого ранга — около четверти мертвы, а среди выживших почти половина до сих восстанавливается от травм. И это при том, что армия Цинь готовится вторгаться в губернию. Таких причин тебе достаточно?
— Тогда тем более я желаю остаться в губернии! — упорно возразил я. — Здесь, если вдруг кто-то позабыл, мои Родовые земли, ради которых я задницу рвал не щадя себя! И если Цинь намерены вторгнуться в эти края, то я и здесь точно не буду лишним!
— Если не отправлять тебя, аналога слабого Архимага, мне придется послать кого-то из тех, что здоров — а на ногах сейчас как раз остались лишь лучшие, те, кто принесет здесь куда больший толк, чем один перерожденец, исчерпавший лимит превышения своих естественных лимитов, — всё так же спокойно ответил Второй Император. — К тому же твои земли на противоположном конце губернии, и если китайцы доберутся до этих мест, то только через мой труп… И труп большей части боевых магов и солдат всех пяти Фронтирских губерний, которые пошлют сюда свои силы. Эдикт Императора вынуждает меня выставить определенное количество сил в подмогу регулярной армии, и я вынужден просить отправиться именно тебя… Не в последнюю очередь потому, что события на Дальнем Востоке неизбежно перетекут в самостоятельные боевые действия относительно небольших военных формирований, раскиданных на громадной площади. Учитывая твой богатый магический опыт и объем знаний, в таких битвах ты сумеешь проявить себя как никто иной! В конце концов, Николаев-Шуйский, я могу и приказать тебе… Не забывай, что я пока ещё генерал-губернатор и член августейшей фамилии, а ты — лишь Глава мелкого Рода, возникшего без году неделю назад.
— И согласно всем древним уложениям и современным законам о том, что как верноподданный дворянин Российской Империи я обязан в случае нужды как минимум шестьдесят дней «конно, людно и оружно» по зову Империи отстаивать её интересы я помню, — упрямо возразил я. — И если мне память не изменяет, все эти законы мной не просто уже исполнены, но и в некотором роде перевыполнены.
Из неяркого марева, создающего образ моего собеседника и окружающую его обстановку, на меня мрачно взирал сам Его Светлость генерал-губернатор Александровской губернии Павел Александрович Романов собственной персоной. После того, как Третья поставила меня в известность о срочном походе, в котором я, оказывается, числюсь участником, назрела необходимость срочно переговорить с отцом Хельги. И возмущенная не меньше моего девушка подобную возможность мне предоставила, проигнорировав ворчание и недовольные взгляды своей стражницы.