— Все нормально, — произношу как можно спокойнее, сжимая кулаки в карманах куртки.- Алиса возится с Матвеем, о тебе постоянно спрашивает, переживает, — выталкиваю из себя ложь, уставившись в серую стену. О том, что его сын в больнице, тоже умалчиваю. Не хочу, чтобы Свят переживал. — Хочешь ей что-то передать?
— Скажи, чтобы дождалась, — звучит безапелляционно, как приказ. — Ее ведь так, как я, никто больше любить не будет.
Кривая усмешка трогает мои плотно стиснутые губы.
Когда-то я передал то же самое Нике. Слово в слово. Просил ждать и любить, как я ее.
Требовать не имел права, но и отпустить не мог. Эгоистично мечтал, что она останется моей, несмотря ни на что. В глубине души знал, что это утопия. Но надеялся до последнего. Даже когда держал в руках ее свадебные фотографии.
Я не считаю Нику предательницей. Просто боль не утихает. До сих пор.
Меня охватывает злость на брата. Тогда все случилось по его вине, а теперь он сам обрек себя на такую же участь. Я не спас его — лишь отсрочил неизбежное. Зато себе сломал жизнь. На хрена?
— Пусть сына моего растит, пока я здесь, — добавляет Свят.
— Я прослежу, — цежу сквозь зубы. — Но лучше тебе поторопиться.
— Это не от меня зависит, — огрызается тихо, но твердо.
Сорвавшись, я подлетаю к столу, бью по нему кулаком и, упершись в самый край, наклоняюсь, чтобы оказаться с братом лицом к лицу. Все трясется, скрипит, ходит ходуном, а я раздуваю ноздри, как бешеный бык.
Дежавю… Чертово дежавю! Как в ту ночь на пустынной дороге, где я сделал неправильный выбор. Однако ситуация больше не повторится.
Я урок усвоил — наступила его очередь учиться.
— От тебя! Сейчас все зависит исключительно от тебя, Святослав! На данный момент ты сделал все, что мог, чтобы получить срок. И продолжаешь закапывать себя, — утробно рычу, разгоняясь, как взбесившаяся центрифуга. Покосившись на закрытую дверь, снижаю тон до заговорщического шепота. — Мирон пообещал прислать к тебе лучшего военного адвоката. Слушайся его во всем, будь честен, делай так, как он скажет. Прекрати прикрывать своих заказчиков, кем бы они ни были и какие погоны ни носили. Сотрудничай со следствием. Это твой единственный путь на свободу. Ясно? Не слышу ответа, боец!
Последнюю фразу я выплевываю ему в лицо. Свят часто моргает и почти не дышит от страха, вжавшись в спинку стула, но не сдается.
— Я подумаю.
Подаюсь вперед, хватаю его за грудки и одним рывком поднимаю из-за стола.
— Если бы тебе было, чем думать, то сейчас ты бы дома с женой отдыхал, а не торчал за решеткой в ожидании суда. Включай голову, брат, — слегка встряхиваю его. — Она тебе нужна не только для того, чтобы фуражку носить. Пора взрослеть и учиться отвечать за свои поступки.