— Кто сказал?
— Убьют, если сдам.
— Сдашь, — рычу, наклоняясь к нему через стол. — Если хочешь срок себе скостить, сдашь, как миленький!
Свято упрямо качает головой. Не выдержав, я обхожу стол, замахиваюсь и отвешиваю брату подзатыльник. Как в детстве.
— Бать, ты не понимаешь, они семье моей угрожают. Лучше я отсижу, — отмахивается он, почесав затылок.
— Безопасность семьи я беру на себя! Охрану усилю, сопровождение выделю, у меня есть для этого все ресурсы, — твердо заявляю. — Сейчас надо думать о том, как твою задницу на волю вытащить! И скорее вернуть домой. Я задрался решать ваши проблемы, — выплевываю в отчаянии.
— Как там Алиска? — доносится тихо, а для меня это как удар под дых. Свят оглядывается, доверчиво смотрит мне в глаза и улыбается с легкой тоской. — Скучает по мне, наверное? Ждет?
Вполне уместные вопросы, требующие простых ответов, вдруг вгоняют меня в ступор. Я молча отворачиваюсь к форточке и запрокидываю голову так, что затекает шея. Считаю секунды, пытаясь совладать с эмоциями.
Что мне сказать, если я переспал с женой брата?
— М-гу, — сдавленно мычу, не размыкая губ.
Горечь растекается по рту, парализует язык. Судорожно сглатываю, дернув кадыком.
Самому от себя тошно.
— Бать? Что случилось? — с подозрением чеканит Свят. — С малым что-то? Или Алиска чудит? Говори, как есть, — и обреченный вздох.
Я оглядываюсь. С прищуром изучаю брата.
Видал я таких салаг на корабле, которые в отчаянии рвались за борт шагнуть, когда с гражданки получали сообщение о том, что девушка изменила или бросила.
Какой бы змеей ни оказалась Алиса, но брат ее любит. Слепо и безусловно.
Он встретил ее в Мурманске, когда заканчивал военно-морское училище. На третьем свидании сделал предложение, женился сразу же, как только ей стукнуло восемнадцать, а в Карелию приехал уже со штампом в паспорте и молодой новобрачной. За материнским благословением, которое нужно было чисто для галочки.
В любви Свят не расшаркивался и не сомневался — в этом мы с ним похожи. Если нашли свою женщину, то больше не мечемся.
Или с ней, или ни с кем.
Поэтому я одинок. У меня нет никого, кроме семьи.
Матери Алиска не понравилась, однако ради Свята она ее терпела. Я относился к невестке без особого интереса, но с заботой, как к младшей сестре. Для меня было важно, чтобы брат был счастлив. А он пылинки с нее сдувал. Ревновал до безумия, контролировал каждый шаг, звонил как по расписанию, с ума без нее сходил в море. Как чувствовал, что может предать.
И она это сделала. Со мной.
Проклятье!
Я отвожу взгляд, потому что не выдерживаю прямого зрительного контакта.