– Что бы ни натворила эта ведьма, правосудие свершилось. Силы у нее больше нет. Возвращайтесь домой, братья.
Что они ответили и ответили ли, я не узнал. Игорь – тот, кто был Игорем, – метнулся ко мне, и я закричал, когда когти заскребли по ребрам..
– Дурак! – Мертвенное лицо заглянуло в мое. – Теперь я заберу силу у тебя, а не у нее, только и всего.
Алеся
Все стало медленным, как в кошмаре, когда нужно бежать, а тело словно вязнет в киселе.
Я дернулась – помешать, остановить! – но не успела и двинуться с места.
Отмерли оберегающие. Три боевых заклинания почти одновременно понеслись к Игорю. Коснулись его и впитались, как вода в пересушенный песок. Нет, как в губку, которая мигом отдает поглощенное, если нажать на нее посильнее. Магия потекла обратно – неправильная, искаженная, но я не сумела толком понять, как именно. Едва она достигла оберегающих, все трое забились в жутких корчах. Кожу покрыли язвы, плоть стала сползать с костей.
Я хотела бы закричать, но воздуха не хватало. Оставалось только смотреть, как замершие было изуродованные тела снова зашевелились и начали подниматься.
Мертвые.
Нет, неупокоенные.
Я наконец смогла сдвинуться с места, но поздно. Яр уже не кричал, хрипел.
В кулаке Игоря – не Игоря, Чума-царя! – трепетал кровавый комок.
Сердце. Еще живое сердце.
Я схватила Яра за руку. Он смотрел на меня. В полном нечеловеческой муки взгляде не было страха. Он смотрел так, будто понял что-то важное. Что-то, что имело значение на пороге конца.
Яр рухнул, и я едва не свалилась вслед за ним, не в силах выпустить его запястье. Потянулась закрыть ему глаза и обнаружила, что в другой руке до сих пор держу створку ракушки.
Я сжала ее так, что острый край прорезал кожу. Мое единственное оружие. Глупое и бесполезное. Но умереть сражаясь – самое гордое свойство человека. Сейчас. Только на пару мгновений задержу в руках еще теплую руку Яра, липкую от остывающей крови. Я подняла голову, глядя на свою смерть.
Чума-царь менялся. Пропала мертвенная бледность, сменившись здоровым румянцем. Распрямились плечи, снова завились волосы. Передо мной стоял Игорь – тот статный красавец, при виде которого у меня когда-то перехватило дыхание.
А сейчас я, кажется, вовсе разучилась дышать. Но не от восхищения – от ненависти и тоски.
– Власть над смертью. – Он широко улыбнулся. – Наконец-то я победил ее.
И в этот миг я поняла его муку, его безумие. Не власти над смертью хотел Егор, давешний возлюбленный Морены, на самом деле. Он хотел перестать чувствовать боль оттого, что невозможно спасти всех. Отказаться от выбора – того невыносимого выбора, который сжигает душу любого целителя, еще не забывшего, что он целитель.