— Невеста на втором этаже, первая дверь направо.
Мы ринулись к лестнице, не благодаря, лишь кивнув. Мое сердце стучало где-то в горле — не от бега, а от предвкушения. Я так хотела увидеть ее! Увидеть, во что она облачилась, какова она в этот судьбоносный день.
Лестница была широкой, мраморной. Наши каблуки отстукивали по ней быструю, нервную дрожь. Второй этаж встретил нас тишиной, контрастирующей с шумом внизу.
— Первая направо, — прошептала Кармела, и ее голос прозвучал немного сдавленно.
Я кивнула, уже видя ту самую дверь. Сделав последний рывок, я без стука, повернула ручку и распахнула ее.
Я стояла в дверях, облокотившись о косяк, и не могла сдержать ухмылки. Виолетта замерла перед зеркалом в своем алом безумии, и зрелище было поистине эпическим.
— Ну что, готова устроить самый громкий скандал в высшем обществе? — бросила я весело, ловя ее взгляд в отражении.
Она обернулась, и я увидела себя рядом с ней — свое отражение в мятном платье. Загар, темные волны волос, дерзкие стрелки — все было на месте, все как я люблю. А прямо за мной, словно мое собственное, но более спокойное и элегантное альтер-эго, замерла Кармела в своем нежно-голубом, с идеальной низкой прической. Наши лица в зеркале выражали полный спектр эмоций: шок, дикое восхищение и легкий, неподдельный ужас. Это было гениально.
Кармела опомнилась первой.
— Боже правый, Ветта, — прошептала она, делая шаг внутрь. Ее взгляд скользил по алым складкам. — Ты выглядишь… ошеломляюще. Абсолютно не как невеста. И абсолютно потрясающе.
— Я же говорила, что она это сделает! — фыркнула я, подходя ближе и обходя Виолетту, как шедевр современного искусства. Восторг пульсировал во мне. — Кровавая Мэри во всей своей красе. Ты сейчас ослепишь бедного Энтони насмерть. Он в обморок упадет у алтаря.
— Надеюсь, нет, — улыбнулась она мне через зеркало, и в ее улыбке читалось знакомое мне упрямство. — Мне еще с ним жить долго и счастливо.
Визажист закончила, и Виолетта поднялась. Платье зашелестело, такое же дерзкое и непокорное, как и она сама. Я тут же схватила ее за руку — холодную, чуть дрожащую.
— Давай, покажись! Все уже в сборе. Территория просто ломится от гостей. И эти журналисты… кажется, их тут половина города. Энтони не поскупился.
— Он никогда не скупится на то, что действительно важно, — тихо сказала Кармела, и я кивнула, хоть и не была в этом так уверена, как она. Для меня важнее была сама Виолетта и этот ее безумный, великолепный поступок.
Мы вывели ее на террасу. Вид открывался, как сцена перед началом спектакля: идеальный газон, беседки, толпа нарядных акул из высшего общества, и повсюду — наши тени в черных костюмах, охрана. Воздух гудел.