— На попей водички, — Семен пытается приподнять мою голову, трясущейся рукой подносит стакан к губам.
Делаю глоток, но больше обливаюсь, чем пью.
— Надюх, он не догадается. Меня он не помнит. Я же совсем мелким был. А у Марика на лбу ничего не написано. Это дурацкое совпадение. Просто он встрял в разборки хозяина Моники и Марка. Не нужно было тебе говорить. Во я дебил! — бьет ладонью себя по лбу. — Да даже если и подумает чего. И чо?! Шлялся где-то столько лет, сейчас объявится, как же! Может он уже катит куда-нибудь подальше отсюда…
Из груди вырывается первый всхлип. Семка обхватывает мои плечи руками, прижимает к себе.
— Забудь, Надюх! Мы ведь так классно жили. И дальше будем жить, правда? — отстраняется, заглядывает мне в глаза. Глаза Семки блестят. Губы дрожат. — Я скоро отучусь и начну бабло колотить, буду везде тебя с Мариком возить. Будем путешествовать, развлекаться! Знаешь какая крутая жизнь нас ждет через пару лет?!
Крепче прижимаю к себе наивного брата. Как же хорошо, что в пятнадцать лет он способен мечтать о чем-то хорошем и так верит в себя.
— Сём, ты горишь! — прижимаюсь губами к его горячему лбу. — Как чувствуешь себя?
— Башка трещит, — крепко зажмуривается и открывает глаза. — У нас полгруппы с каким-то гриппом свалилось. Может и я хапнул этот вирус.
— Сейчас градусник принесу, — поднимаюсь с постели, вскрикивая от того, что прямо перед моими ногами пулей пролетает морская свинка.
Я, наверное, никогда не привыкну к ним. Хотя Фомы я уже не шарахаюсь, он даже симпатичный слегка, белый в крупных рыжих пятнах, а вот Моника чисто белая, да еще с красными глазами. Брр…
Укладываю Семёна на кровать, ставлю градусник. Заботы о брате и сыне всегда, как рукой снимают мои тревоги. Далеко не все тревоги, но мне легче справляться с переживаниями, маскируя навязчивые мысли другими, более насущными и важными.
Может Семен обознался. А если не обознался, то возможно Давид его не узнал. Но мысль о том, что Давид мог случайно оказаться в нашем дворе точит мозг, словно червь спелый фрукт. Это слишком странное совпадение…
— Не стряхивай! — прикрикиваю на брата, когда он вытаскивает из подмышки градусник.
— Я всю жизнь стряхиваю, — цокает Семён закатывая глаза, протягивает мне термометр.
— Ого! Утром пойдешь к врачу.
— Не хочу. Все пройдет через пару дней. Просто отлежусь дома.
— Не выдумывай! У него температура под сорок, а он поправиться за пару дней собрался!
Заставляю его принять жаропонижающие. В комнату к Марку не пускаю, оставляю в своей спальне, но сама до утра больше не ложусь.