Я крепко ухватил стило, оскалился, когда шип снова — в который раз за сегодня! — впился мне в ладонь, выковыривая еще сколько-то крови. Что там? Открытый перелом? Значит — этому тоже фигачим Илизарова и красный крестик, на большее мне сил не хватит.
— Говори! — рявкнул я.
— Что? — не понял Мефодий.
— Говори давай, иначе один раз сработает — и всё! А я понятия не имею, что там у тебя за дрянь еще по организму разбежалась!
— Придурок, скажи: «Моя жизнь принадлежит Орде»! — прошипела в самое ухо пьянице Машерочка.
— Моя жизнь принадлежит Орде! — удивленно повторил Мефодий.
— Давай руку сюда, соратник…
Никогда не думал, что фраза «мы в ответе за тех, кого приручили» будет для меня значить изображение на грязном предплечье едва знакомого алкаша чего-то наподобие сложного хирургического приспособления. И что это реально сможет помочь ему вправить кость в ноге!
Я грянулся лбом о стол в тот самый момент, когда голень Мефодия одновременно с законченными татуировками заполыхала невыносимо ярким золотым свечением. Ну всё, закончили на сегодня… А за платьишком для эльфийки мы так и не сходили, какая досада!
Честно говоря, я смутно помню, как добрался до лежанки в подсобке. И кто укрыл меня одеялом и подсунул под голову скатку из второго одеяла — тоже. В сонном бреду мне казалось, что это была Эсси, как будто она сидела некоторое время рядом, гладила меня по голове и укрыла еще чем-то, когда у меня начался озноб — но разве можно верить горячечному бреду? Эсси ведь дежурила на крыше Орды, со штуцером, караулила, чтобы никакая заплутавшая тварь не подобралась незамеченной. Или — нет?
Когда я проснулся — было опять светло. Получается, я продрых всю ночь? Гудение голосов, запахи оружейной смазки и пороха, жареного мяса и кофе возвещали — жизнь не окончилась. Я выпутался из-под целой стопки одеял, принюхался и поморщился — пропотел я знатно! И потерял килограммов пять, не меньше. Поднявшись с лежака и пошатываясь, я выбрался из подсобки через склад на задний двор, забрался на цистерну с водой, сунул голову в люк и спросил:
— Витенька, ты там?
Молчание было мне ответом, так что как есть, в грязной одежде, я головой вперед плюхнулся в цистерну. Нужно будет сменить воду, однозначно… Немного отмокнув и придя в себя, тяжко полез наружу. И нос к носу столкнулся с Петенькой Розеном и его головорезами.
— Охренеть, кого я вижу, — смахнув с лица мокрые космы, сказал я. — Кавалерия из-за холмов.
Броня на опричниках была с явными следами боя: вмятины, подпалины и царапины покрывали ее чуть менее, чем полностью. Лица знакомых бойцов — Талалихина, Козинца, Грищенко, Поликарпыча — были закопченными и усталыми.