Крутанул в руке топорик и метнул на выдохе — так, как учил меня дед. Третьего нападавшего я рассчитывал оглушить и связать его же веревкой. Но топорик был тяжелее моих учебных, и вместо обуха в затылок уже бегущему мужчине вошло лезвие.
— Матти! Что ты сделал? — голосом полным ужаса из коляски визгливо воскликнула матушка.
— Спас наши жизни, — проворчал я и, добавив в голос железа, велел. — Сидите там, не выходите. Я сейчас приберу и поедем дальше. Мама, не выходи, не мешай! Вон, мелких успокой, — кивнул я на двух белобрысых пацанов — погодков, которые, как любопытные котята, уже высунули свои мордочки из-за матери.
И направился к разбойникам. Когда подхватил первого за шиворот и поволок к лесу, то услышал слабый стон. Двух пуль обладателю ружья явно не хватило. По очереди оттащил тела, убрал с дороги их оружие и, вытащив топорик из головы третьего, добил первого, проломив ему висок. И только после этого тщательно оттёр лезвие топора пиджаком одного из нападавших.
Лазить по запазухам и карманам не стал, вряд ли они что ценное с собой на «дело» брали, да и времени у нас не особо много. Нам надо ещё доехать до Шеллефтехамна, где нас ожидает нанятая дедом моторная яхта. Плюс, дорога не такая уж и пустынная, в любой момент можно ожидать встречную или попутную повозку, или обоз. А свидетели на этом месте нам ой как не нужны.
А всё ведь произошло из-за матушки, которая ради этой поездки, нацепила кучу золотых украшений и стала без меры сорить деньгами, едва мы ступили на шведскую землю с нашего судна. Да и дед Кауко не поскупился, наняв неплохую яхту, так как из-за строительства моста на шведско-финляндской границе отменили все поезда, а почтовые пакетботы из Улеаборга в нужный нам город не ходили.
И именно маме захотелось взять в аренду не простой конный экипаж, а шикарное ландо красного цвета со складной крышей. Которое, в итоге, мы и взяли в аренду на пару суток, так как нужный нам город Шеллефтео находился в шестнадцати километрах от портового Шеллефтехамна, куда прибыла наша яхта. И показывая какая она богачка, и, явно переплачивая, расплатилась золотой десяткой с профилем уже покойного короля Швеции.
Кроме этого она умудрилась пробежаться почти по всем магазинчикам и лавкам этих двух городков и накупила всякого разного не меньше чем на пару сотен крон. Вот и привлекла к себе ненужное внимание. А мне пришлось расхлёбывать.
Детей, за которыми мы приехали, звали Лукас и Петер Сала. Их родители весной умерли от гриппа. Близкие родственники, те что жили в Стокгольме, совсем недавно эмигрировали в Канаду, а у дальних и своих проблем хватало. Но кто-то из них отправил письма с просьбой о помощи всем Сала. Вот матушка, посоветовавшись с отцом, и решила забрать детей к себе.