Это началось ещё задолго до прибытия финляндской дивизии во Францию с Палестинского фронта. Первое посещение гигантского подземного города, который построили новозеландские сапёры, потрясло финского пилота. Подземные казармы, госпиталь, уборные и даже собственная железная дорога, по которой вывозился грунт из строящихся тоннелей, уходящих на многие километры вглубь холмов, на которых и находились вражеские позиции.
Как заверял Калле один из новозеландских знакомцев, они заложили под холм более шестисот тонн взрывчатки, а германцы даже не догадались, что основные минные галереи находятся на глубине в пятьдесят метров. Может, взорвись вся эта взрывчатка на более малой глубине — то получилось бы более эффектно. Но даже и так, вырастающие на месте вражеских позиций земляные гейзеры взметнулись на сотню, а то и более метров вверх.
Наступление, планировавшееся союзниками на начало июня, постоянно откладывалось из-за революции в России и срыва аналогичного русского наступления. И даже когда русские войска вполне удачно прорвали германский фронт под Ригой и за две недели боёв смогли освободить значительную часть Прибалтики — союзные войска не стронулись с места. И только после того, как германцы сняли три корпуса со своего западного фронта и начали переброску их под Вильну — началось наступление и в Бельгии.
Не успел ещё опасть, поднятый взрывами, грунт, а весь фронт пришёл в движение. Вперед устремилась бронетехника, а за ней, колоннами, пехота. Впереди шли тяжёлые французские танки «Сен-Шамон» (Saint Chamond), а за ними — маленькими коробочками финские лёгкие.Финляндская дивизия наступала на городок Витшет, имея перед собой цель к концу дня выйти на берег канала Ипр — Комин. В связи с тем, что своей пехоты было немного, им придали в качестве усиления две бригады сенегальских стрелков.
Наблюдая за всем этим с воздуха, Калле Вяйсяля не забывал поглядывать в зеркала заднего вида и крутить головой. Так что появление германских самолётов он не пропустил. Из-за ближайшего облака вынырнуло с десяток синих трипланов «Юнкерс-Платц» и устремилось к финским аэропланам.
«Работаем, парни, — отстучал он ключом радиопередатчика своим подчиненным. — Не забываем, что аппарат у саксов очень маневренный, но тихоходный. Старайтесь подловить их на наборе высоты и пикировании. Разбираем цели по часовой стрелке. С нами Бог и удача!»
Так как финских самолётов было столько же как и германских, то подполковнику Вяйсяля не пришлось вмешиваться в бой, который почти сразу превратился в одиночные схватки пилотов. Наблюдая за боем, он краем глаза заметил появление в небе нового персонажа. Ярко красный биплан «Альбатрос» спикировал откуда-то сверху в самую гущу схватки. И точным огнём своих спаренных пулемётов тут же размочалил хвостовое оперение на аппарате корнета Гильшера. Из-за чего аэроплан потерял управление и неуправляемым болидом понесся к земле. Чуть позже в небе вспыхнул ярко-оранжевый цветок раскрывшегося финского парашюта, и полковник, вздохнув с облегчением, бросил свой новейший моноплан на перехват германца.