— Разоружить, тщательно обыскать и отправить восвояси.
Но, вместо того, чтобы приступить к выполнению моего приказа, мои бойцы неожиданно начинают дружно скандировать: «Диктатор, диктатор, диктатор!»
……
— Мне уже рассказали о твоих геройствах. Все пионеры теперь только и думают, где достать топор и как его привесить себе на пояс, чтобы походить на своего диктатора. Кстати, тебе привет от Татьяны. Видел её час назад в Выборге. Просила передать, что долетела нормально и уже вовсю участвует в организации первого карантинного лагеря, — вывалил на меня ворох новостей, прибывший из Гельсингфорса с очередным поездом, Эдвард Гюллинг.
— Ты проекты договоров привёз? — хмуро поинтересовался я.
После выигранной схватки меня снова начали терзать мысли — когда я успел превратиться в хладнокровного и безжалостного убийцу? Настроение сразу рухнуло, а накрывший Петроград дождевой фронт только усугубил моё мрачное состояние. Не хотелось ничего. Вернее, хотелось вернуться в детство. Хоть в первое, хоть во второе, но подальше от этого времени и крови.
— А как же. В нескольких экземплярах и с различными вариантами. Вот папка. В первом отделе — бумаги, составленные точно по твоим хотелкам, а в следующих двух — альтернативные варианты. Ты лучше скажи, что с тобой происходит? Сидишь, как будто посадил свою последнюю картофелину.
— Я человека убил. Вот так просто, взял и убил. Как будто и правда картофелину в землю засунул. Устал. Ничего не хочу. В кого я превращаюсь? Скажи, дружище…
Но, вместо ответа, я неожиданно получил от Гюллинга сильнейшую затрещину, которая просто сбросила меня со стула на пол.
— Очнись, тряпка! Миття виттуя! Ты совсем с ума сошёл? Ты же сам всё это затеял! Всю эту операцию. Здесь я, Антикайнен, Стрёмберг и тысячи других пионеров. Которые верят в тебя и ждут от тебя решений и приказов. А их диктатор, на которого они все равнялись, сидит здесь и почти плачет. Нюни пускает. Ты — нюня, что ли? Зарезал солдата, который тебя на бой вызвал — и расклеился? Да у тебя тысячи трупов уже за душой. Пусть и не всех ты лично на тот свет отправил, но твоё оружие, твои ядовитые газы — это ведь тоже ты.
— Спасибо, Эдвард, — поблагодарил я друга, поднимаясь с пола и мотая слегка гудящей головой. — Ну у тебя и удар. Сразу в чувство приводит. Я, и правда, что-то разнылся. Бывает у меня такое. Но хорошо, что есть на свете люди, которые могут привести в чувство.
— Обращайся, — буркнул мой юрист и демонстративно помотал рукой в воздухе. — Голова у тебя чугунная. Все пальцы отбил. И как я теперь писать и вносить правки буду?