Насмерть, да не совсем.
Никогда не верил, когда говорили про загробный мир, богов, ангелов и чертей со сковородками. Но вот, когда от особенно сильного удара моё тело падает замертво, а дух, душа или энергетическая оболочка тела, вполне себя осознающая и способная мыслить — остаётся стоять на месте, только уже не в мире живых, а за Гранью — это пугает. Ты видишь мир живых и понимаешь, что он для тебя уже недоступен.
Впрочем, сильно испугаться я не успел, оказалось, что за Гранью я не единственный обитатель был. Обитающий там же, на территории бывшего ДК очень нервный призрак, одним ударом, сопровождающимся криком: «Это мой дом!» — отправил меня в полёт… не знаю куда. Знаю только, что именно там, когда я уже почти растворился в желудках обитающих за Гранью мелких духов, умудрился столкнуться с таким же летуном, слиться с ним воедино, а потом ещё и вернуться обратно в Явь.
И всё бы хорошо, я снова был жив, вот только оказалось, что вернулся я не на Землю, а на Радагу. Вернулся в чужом теле, осознавая как себя, так и того парня, который за обещание отомстить, отдал мне всего себя, не став сопротивляться своему поглощению.
Пусть не сразу, но мне всё же удалось навести порядок в теперь уже своей голове, объединив две памяти и приняв их как свои собственные. Получил новые знания и ранее недоступные мне умения, благодаря которым в итоге и сумел вернуться на Землю.
Вернулся счастливейшим человеком: хоть и умер, но живой, плюс средство омоложения для деда в целости и сохранности оказалось.
Не нашли его мои убийцы.
Вот такой весь из себя счастливый и в предвкушении, как встретят и как отреагируют на обновлённого меня дед и мои друзья, я в анклав и вернулся.
Вернулся, чтобы узнать, что дед мой умер.
Виновного в его смерти, вернее в его убийстве, я нашёл довольно быстро и столь же быстро и жестоко наказал.
В назидание другим голову ему отрезал в его собственной постели.
Вроде можно было бы и удовлетворится этим, но, по косвенным сведениям, которые собрал тут и там, общаясь с разными людьми, заподозрил, что в смерти моего единственного родного человека не всё так просто. Эти косвенные сведения указывали на друга деда, что ещё и он может быть причастен к его смерти.
В этот раз я напролом и размахивая ножом не попёр, ушёл в леса, занимался там заготовкой ингредиентов. И спустя два месяца, незаметно прокравшись за стены анклава, наведался к этому самому «другу».
— Вечер, не скажу, что добрый, вам, Сергей Андреевич.
Тишина в ответ и бесполезные попытки пошевелиться. Зря он старается: я с его шейными нервами слегка поработал, так что он теперь ниже шеи практически полностью парализованный, дышать только и может, пусть и с трудом. С горловыми связками тоже поработал, так что не только дышать, но и говорить ему тяжело, только шептать может.