Я его честно предупредила, что тоже усилю контроль за финансовыми потоками компании, чтобы даже не думал привязывать к себе новую супругу за счет кошелька фирмы. И по быстрому стыдливому взгляду в ответ поняла, что такая идея у возрастного ловеласа уже мелькала.
Душность сверхопеки противоречит моей жажде свободы, а в этом мире все мужчины какие-то опекающие. Куда ни посмотри, дамочки изо всех сил демонстрируют нежность, ранимость и слабость, а мужчины бегают вокруг, гавкая, как собаки, направляющие отару овец.
Я немного подумала и скромно затрепетала ресницами. А что, если по-другому не принято, разрешу носить себя на руках. В конце концов, если другим девушкам на руках мужчины комфортно висеть, слабо подергивая ножкой, я буду рассматривать эту диспозицию как отличную возвышенность и рубку для командования.
Мой спутник отреагировал на сигнал ресницами, осторожно подвинувшись поближе.
— Через пару минут мы доедем до городского парка. Сегодня праздник гильдий ткачей и швей, будут гулянья. Поставят арки с тканевыми цветами, нашим дамам очень нравится. Фиона, будет много народу, не отходите далеко от меня, прошу вас, иначе потом трудно будет найти друг друга.
Франц осторожно коснулся своей рукой в коричневой кожаной перчатке моих пальцев в кружевных митенках.
Мы замерли. И замолчали.
Карета, прокатившись по городу, поворачивала к центральному городскому парку, в котором я побывала с Ханной. В этом же направлении шли многочисленные прохожие. Мы с Францем сидели, выпрямившись, поглядывая в разные стороны, при этом ни он, ни я не разводили рук. Как приклеенные. Соединив пальцы.
Я почувствовала, что, несмотря на отсутствие жесткого корсета, мне стало тяжело дышать. В моей жизни был первый поцелуй и первая горячая ночь, но совершенно не было первого намекающего касания. Пугливого, как касание бабочки. Многозначительного, как индекс Доу-Джонса. [15] Касания не официального, не случайного, а осмысленно-нежного. И вот оно появилось. Я почувствовала, как горят мои щеки. Наверное, щеки сейчас свекольно-красные. Глупо как. Но ладонь не отниму хоть потоп. Потому что ощущения — волшебные.
Один из прохожих приподнял шляпу, здороваясь, и я, узнав, Джона Томаса, автоматически кивнула в ответ.
Как хорошо, что с улицы практически невозможно увидеть наши с Францем сомкнутые на сиденье руки. И то, как он медленно начал поглаживать указательным пальцем кружево перчатки.
Чувствуя, как быстро стучит мое сердце, я поняла, что сожалею о скорой остановке поездки. Каталась бы так и каталась.