— Эсфирь Степановна Бузикова, — со вздохом сказала я. — Коротко о себе — не умеющая мечтать заместитель директора торговой компании, мир Земля.
Мистер Бизо тихо хмыкнул, а я подумала и добавила:
— От имени Земли никаких контрактов не заключаю, секретами не делюсь, так как ни одного не знаю, — и добавила строго, скорее не старцу, а предупреждая собственное подсознательное, — в контакты близкого рода не вступаю.
Он мягко рассмеялся.
— А вы забавная. Именно такой я вас и представлял. Правда, другого пола.
Интересно, хоть где-то во Вселенной есть уголок, где представляют, ждут, мечтают о встрече с девочкой? Что ж мы такие «нежданные».
— Разочарованы?
— Что вы! — он даже возмутился. — Я горд и счастлив вашему прибытию. Позвольте, я присяду и все вам расскажу.
По-королевски обведя рукой грубую деревянную лавочку, я подвинулась, элегантно прижимая локтем сумку с котом.
Так же ровно, как будто штырь проглотил, мужчина присел на скамью. Редко я видела, чтобы так развернуто держали плечи. Может быть, бывший военный, как папа? Хотя какой военный, если представился «маг». Я окончательно запуталась.
— Прошу меня понять, я несколько растеряна. Зато вы нисколько не удивились моему присутствию здесь и внешнему виду. Откровенно говоря, думаю, вы — галлюцинация, часть моего подсознания, то есть — я сама. Но… с удовольствием вас-себя выслушаю, всегда приятно поговорить с умным человеком.
Мы понимающе друг другу усмехнулись. И атмосфера в купе из вежливой плавно перетекла в теплую, почти дружескую.
— Уважаемая мисс Бузи… Бузикофф, — запнулся он. Я махнула ему рукой, мол, не важно. — Я не галлюцинация, а потерявший почти всяческую надежду маг. Пригласил к себе, потому что отчаянно в вас нуждаюсь. Между мирами можно переместить живые объекты, в случае если есть мир, где данный объект не… не слишком необходим.
— О, вы заблуждаетесь, — рассмеялась я, — своему миру и семье я очень нужна. Я бы сказала, они жить без меня не могут.
Мужчина изумленно поднял брови, залез в саквояж, перебирая листы и бормоча:
— Но ведь я никак не мог вытащить объект, если хоть кто-то в мире считал его частью своей жизни. Как же это произошло?!
Частью жизни… И тут мне стало больно. Осознанно и остро.
А вот это могло быть правдой. Когда сестры подросли, я стала практически невидимкой в семье, уходя на рассвете, приходя поздно вечером. Даже папа на работе общался со мной чаще по телефону из-за непрерывных встреч, поездок, загруженности.
Считали ли родные меня частью своей жизни? Скорее, нет. Я была чем-то обыденно внешним, как ветер на улице, как бегущие прохожие за окном. Может быть, только Саня…