— Что-то ещё, Ишер?
— Есть ещё, да… — я покачал головой. — Мне надо кое-что важное рассказать.
Старик на мгновение замер, его взгляд стал острым и собранным, а вся ворчливость куда-то мигом испарилаcь. Он медленно кивнул и, сложив руки на животе, откинулся на спинку стула:
— Говори.
Я сделал глоток тёплой воды из кружки и начал рассказ. С самого начала, с того, что стало предвестником всех бед:
— Мы ночевали в песках, в дне пути от Золотой Воды…
И поведал ему всё: о гухулах-разведчиках, о трусливом Лорхе, о качурге в «Тенистом Приюте», об ужасе горных туманов и словах шептуна.
И, конечно, не забыл упомянуть, что каждому встречному-поперечному говорил об угрозе.
Алимех слушал, не перебивая. Его лицо стало похоже на каменную маску. Лишь глаза сужались всё больше, становясь похожими на две щели.
Я закончил свой рассказ, и в кабинете повисла тишина. Казалось, даже голоса с улицы стали тише. Алимех сидел не двигаясь, его взгляд был устремлён куда-то вглубь стены, а длинный костлявый палец методично выстукивал по старому дереву замысловатый ритм.
Я вспомнил, что эта привычка у него просыпалась всегда, когда перед ним вставала по-настоящему сложная задача, требующая взвесить все риски.
Наконец, он поднял на меня взгляд, в котором не было ни страха, ни паники. Лишь отточенная годами рассудительность.
— Ты исполнил Законы Песков, Ишер, — тихо произнёс старик. — И я тебя услышал. Но теперь и мне предстоит исполнить Закон Песка, и при этом не остаться крайним.
— В чём сложность? — нахмурился я. — Угроза очевидна. Орда идёт. Гухулы, качург, туманы с Кряжа…
— Я помню, откуда ты приехал, Ишер, — качнул головой старик. — Я тебе верю. Но как донести эти новости дальше?
— Как я? Пересказать, — предположил я.
— О, наивность… — Алимех усмехнулся, но в его усмешке не было радости. — Знаешь, во времена царской династии Менивров за плохие вести гонцов казнили. Независимо от их правдивости. Считалось, что сам вестник приносит несчастье.
— Времена изменились, — парировал я.
— Времена — да, изменились. Династии пали, многое поменялось. Люди… А вот люди остались прежними. Те, что у власти, по-прежнему предпочитают бить гонца. Особенно если новость мешает спокойному сну и прибыльной торговле.
С этими словами старик тяжело вздохнул, указывая рукой на дверь:
— Ладно. Иди. Я разберусь, в какой форме донести это всё до начальственных ушей. И пусть тогда у начальства голова болит. А ты… Ты исполни обещание, данное шептуну. Сделай это сегодня. Не дело тянуть с такими поручениями.
— Хорошо, — я кивнул и поднялся с лавки, взглянув на Меоли.