Я почти добежал к своим, когда заметил краем глаза движение слева. Вот там точно происходило что-то неладное. Сотник Ихон, припадая на деревянную ногу, отбивался тяжёлым двуручным молотом. Удар — и песчаный человек разлетается прахом. Ещё удар — и следующий готов. Но перед Ихоном, на стене, уже возвышалась громоздкая туша качурга.
Чудовище лезло через зубцы, игнорируя россыпь отчаянных копейных ударов. Да и Ихон дважды заехал ему молотом по морде, но качург только чуть-чуть замедлился. Он явно забирался на стену быстрее, чем сотник успевал махнуть оружием.
— Держись! — заорал я, пробегая мимо своих на помощь Ихону с бойцами.
Качург был огромным. В полумраке, при свете жаровен, он казался чудовищем из древних легенд. Мощные клешни, каждая размером с неплохой щит. И длинный хвост с острым, масляно блестящим в темноте жалом. Этот хвост постоянно ходил из стороны в сторону, выцеливая жертву. Панцирь блестел, отражая огненные блики. Копья защитников скользили по нему, не оставляя даже царапин.
Ихон ударял молотом — раз, другой, третий. Двуручное орудие било в цель снова и снова. Качургу это не нравилось, но остановить его не могло. Он медленно выползал на стену, большой, как одноэтажный дом. Скрипнув зубами, я попытался зайти сбоку, чтобы по спине добраться до горба. Но демон тут же развернулся ко мне, защёлкав клешнями. Будто точно знал, кто представляет для него наибольшую угрозу.
— Ихон! — крикнул я, отскакивая дальше вдоль панциря. — Отвлеки его!
Сотник понял без лишних слов. Молот, описав дугу, врезал по движущемуся хвосту. Обиженный качург на миг отвлёкся, оборачиваясь к новому врагу. Я рванул вперёд, но этот демон оказался догадлив. Дёрнулся, снова разворачиваясь ко мне…
И только благодаря моей реакции большая клешня не отхватила мне голову.
Я едва успел пригнуться, уходя от удара, а затем сразу же откатился в сторону. Но качург вновь смотрел прямо на меня. Его маленькие чёрные глазки горели злобой. Он чуял опасность. Чуял топор, напитанный силой, и — теперь я в этом уже не сомневался — точно знал, кто для него опаснее всего.
Орда становилась сильнее, а её демоны — умнее. И это было очень тревожным сигналом. Но сейчас мне было не до размышлений. Надо было просто убить качурга. А потом можно и поразмышлять на досуге.
Пока качург злобно пялился на меня, развернувшись боком к строю, по нему ударили копейщики. Что удивительно, ударили хорошо — сразу четыре копья попали между пластин брони. Ополченцы навалились на оружие, и наконечники медленно прошли вглубь.
Качург взревел. Звук был низкий, вибрирующий. Уши заложило, а сердце будто провалилось в пятки. Обозлённая тварь стряхнула копья, развернувшись к новому врагу. А я рванул в самоубийственную атаку. Справа, между зубцами, возникла фигура песчаного человека. Я рубанул топором, освобождая место для себя. Запрыгнул на зубец, а уже оттуда сиганул на спину качургу.