Если сегодня умрёт, завтра пришлют обычных стражников. Даже без опыта командования. В конце концов, триосмы у стражи не бесконечны. А люди они обычно зажиточные. Таких слишком часто под нож пускать невместно.
Манас привёл к нашей башне новую партию ополченцев. Таких же испуганных и негодных, как в прошлый раз. А увидев нас, уже собравшихся у входа, сразу нацепил маску начальственного недовольства.
— А, наёмники! — его голос был высоким и неприятно гнусавым. — И где же вы были вместо арсенала, а? Где подчинённые встречают нового командира, а?
Борк нахмурился, Одори бесстрастно смотрел в сторону. Я сделал шаг вперёд.
— Мы действовали по последнему приказу прошлого триосма, — сказал ровно, без вызова. — Приходить сразу на место службы, чтобы он за нами не бегал.
— Он вообще ещё предыдущей ночью отбегался! — поморщился Манас.
— Но приказ-то никто не отменял, — ответил я.
Манас недовольно фыркнул. Его пухлые губы сложились в гримасу. Однако возражений триосм не нашёл. Ругать за выполнение старых приказов было бы глупо.
— Ладно… — протянул он елейным голосом. — Ну тогда размещайтесь в башне. Осваивайтесь. Ни в чём себе не отказывайте, раз уж вы такие… Самостоятельные.
Видимо, считал, что оскорбляет нас, позволяя «ни в чём себе не отказывать» в этой каменной ловушке. Просчитался. Сложно оскорбить того, кто не считает тебя выше ни на ноготь.
— Спасибо, триосм, — кивнул я с той же бесстрастной вежливостью. — Как скажете. Отказывать ни в чём себе не будем.
Его глаз дёрнулся. Он что-то пробормотал про «умников». А затем как будто забыл о нас и переключился на ополченцев.
Не успели мы устроиться, как повторилась процедура деления на осмии. Нашей осмией ближнего боя теперь командовал осм Имирин — здоровенный мужчина с грубоватым, будто вырубленным лицом. Для начала он хмуро оглядел нас. Его тяжёлый взгляд будто взвешивал каждого.
— Ночью просто слушайте приказы! — наконец, прохрипел он. — Стоять — значит, стоять. Бежать — значит, бежать. А кто со стены попытается бежать, прибью лично. Понятно?
Дальше началось распределение по гонгам. Мне выпал третий — глубокой ночью, перед самым рассветом и «последним натиском». И это было даже удачно… Утренняя побудка и последующая беготня давали о себе знать. И свинцовой тяжестью в ногах, и резью в уставших глазах.
Я нашёл угол на третьем ярусе, отведённый нашей осмии. На этот раз прихватил с собой одеяло, которое и расстелил, сложив вдвое. Свернул в тюк мешок с вещами: пойдёт под голову вместо подушки. А главное — положил стальной топор рядом, под правую руку. Чтобы проснуться уже с ним. И ко всему готовым.