Почему-то нельзя просто так рубить топором плохих людей.
С юга доносились звуки битвы. Там, в багровом зареве пожаров и вспышках зелёного шёптаного огня, была настоящая мясорубка. А у нас — наоборот, царила непривычная, тревожная тишина. Нарушал её лишь вой ветра и редкие одинокие крики где-то внизу.
На границе света и тени сновали, словно голодные псы, несколько стай гухулов. В темноте под стенами они выглядели, скорее, как бесформенные тени. Гухулы пока даже не пытались лезть в город, будто наблюдали. Впрочем, возможно, именно этим они и занимались.
Я подошёл к Аримиру, который стоял у бойницы, тупо уставившись на юг, где светился и полыхал город. Стоило бы, наверное, напомнить, куда следует смотреть дозорным. Но я пока не его командир. Более того, мы на данный момент в разных осмиях.
— Нас сегодня не балуют вниманием, — сказал Аримир, не поворачивая головы.
— Орда набирается сил, — ответил я, прислонившись спиной к холодному камню. — Вчера била здесь. Сегодня на юге. Завтра ещё где-нибудь. Скоро смогут штурмовать всю окружность стен. Одновременно. Так что… Радуйся, если сегодня пронесёт.
В Глиняном круге под нами тоже шёл бой. Не такой яростный, как на стенах, но оттого не менее кровавый. Демоны, прорвавшиеся в город с юга, теперь рыскали по улицам. И очень активно пробовали баррикады на прочность. Каждый крик или звон железа почти наверняка значил чью-то смерть.
Наконец, на стену, пыхтя, выкатился Манас. В этот раз не с тощим помощником, а втолковывая что-то идущему рядом Имирину. Разговор был тихий, однако явно напряжённый. Манас что-то, горячо жестикулируя, доказывал. Имирин слушал, склонив голову. Его массивная спина была напряжена, иногда он неодобрительно качал головой.
Аримир искоса посмотрел на них и тихо процедил:
— Не к добру. У триосма морда слишком довольная.
Спор длился ещё с десяток ударов сердца. А потом Манас вдруг взвизгнул, нарочито громко, чтобы слышали и, видимо, устрашились окружающие:
— Это приказ, осм! Ясно⁈
Он развернулся и, фыркая, укатился обратно в башню. Имирин проводил его взглядом, в котором клокотала бессловесная ярость. А потом резко обернулся и ткнул пальцем в одного из дежурных нашей осмии:
— Ты, за мной!
Его взгляд наткнулся на меня. Он поморщился, как от зубной боли:
— И ты, наёмник! Идём!
Я молча оттолкнулся от стены и пошёл следом. Имирин, не мешкая, вернулся обратно в башню и спустился на наш ярус. А там уже поднял с каменного пола всю нашу осмию.
— Вниз! Все! Быстро! — рявкнул он, и мы потянулись за ним по лестнице к выходу в город.