Не наладится — всё будет иначе, но точно будет.
Оптимистический прогноз звучит так: какие-то виды вымрут, какие-то сильно сократятся в численности, а затем установится новый баланс, который возникнет, когда природная «гонка вооружений» упрётся в свой практический потолок.
Пессимистический прогноз же кажется мне более реалистичным: никакого практического потолка у этой «гонки вооружений» нет или он находится так высоко, что планета просто не успеет его достичь, прежде чем большая часть видов вымрет.
Но плевать на это — мы не доживём до часа стабилизации, потому что даже просто жить нынче стало слишком опасно.
Меня больше беспокоит это тревожное чувство, которое я назвал «ощущением неприкрытой жопы».
Раньше всегда был Новокузнецк, в который мы возвращались, чтобы наесться и выспаться, принять ванну, сходить в сауну или просто почитать что-нибудь в интранете.
Теперь ничего этого нет, некуда возвращаться. И это меня, мягко говоря, ебёт. Прямо в самый мозг.
Нужно как-то примириться с этим ощущением, но я, пока что, не понял, как.
«Ронин прав — нужно в Москву», — пришёл я к выводу. — «Если там сохранилась хоть часть населения и была достигнута стабильность, то мы точно сможем найти себе тёплое местечко, чтобы всё вернулось на круги своя».
Других мест, где можно приткнуться и жить, как люди, насколько мне известно, рядом с Кемеровской областью нет — да даже с Москвой ещё ничего не понятно. Может быть, таких мест вообще больше нет…
«Подальше от морей и океанов, подальше от лесов, подальше от степей, не на крайнем севере, без масс животных — Москва подходит под это описание лучше всего», — подумал я. — «Там же сплошь бетонные джунгли, в которых очень тяжело жить любым животным, кроме людей. Да и людям…»
В лесу передо мной мелькнуло белое тепловое пятно. Из-за деревьев показался лютоволк.
— Лютик, север, — сообщил я в баофенг.
— Принято, — ответил Проф.
Но лютик не стал задерживаться на виду и быстро отступил в лес.
— Ушёл обратно в лес, — сообщил я. — Продолжаю наблюдение.
— Принято, — ответил Проф.
Всё-таки, хорошо, что все мы снова вместе…
Вместе мчим в неизвестность, с неопределёнными шансами на успех, с ежедневным риском сдохнуть бесславно, а также без внятной цели.
«Было бы гораздо проще жить, будь у нас великая и заведомо невыполнимая цель», — пришла мне в голову мысль. — «Например, героически спасти мир и вернуть всё, как было раньше».
Лютик исчез и больше не появлялся. Может, решил не связываться, а может, затаился, чтобы напасть, когда станет темнее.
— Ты видишь кого-нибудь, Студик? — спросил Щека по рации.