— Ты даже не представляешь себе, какое нелёгкое дело, — криво усмехнулся одноглазый урод.
Юноша-слуга стоял рядом как неживой. Вдруг в остекленевших глазах блеснула слеза, и каменная маска обозначила слабую улыбку.
— Ва-а-ська, — еле слышно прошептали бесцветные, словно у покойника, губы.
Синьор вздрогнул от звука неожиданно ожившей мумии. Неуловимым движением вернул шпагу в ножны. Торопливо выудил монету из кошеля на поясе, бросил под ноги матросу. Ничего не говоря, ухватил своего «говорливого» слугу за рукав и толкнул к лестнице в кубрик. Пока матрос гнался по палубе за звонкой монетой, странная парочка скрылась.
— Серебряный дублон, — догнав катившуюся монету, восхищённо рассмотрел нежданно обретённое сокровище охотник. — Ну, теперь рыжий котяра от меня не уйдёт!
После ночной вахты богатенького матросика живым никто уже не видел. Его нашли только на следующий день, когда боцман устроил поиск, посчитав, что пора бы уж нерадивому пьянчужке проспаться и заняться делом. Жертва несчастного случая валялась головой вниз на лесенке, ведущей в самый нижний трюм. Лицо трупа изъедено до кости, горло и пальцы исцарапаны в кровь — крысы успели попировать на славу!
Посчитали: пьянчужка оступился на крутой лесенке, загремел костями вниз, расшиб башку, а потом на кровавую пирушку сбежались крысы. В кармане у матроса нашли серебряный дублон. Убийца бы карманы жертвы обязательно проверил, да и кому мог помешать безобидный болтун? Правда, штурвальный упомянул, что накануне с покойным о чём-то беседовал мрачный синьор. Но зачем тому было так заморачиваться? В метрополии любой благородный господин мог открыто и безнаказанно проткнуть шпагой оскорбившего его простого матросика, суд чести всегда будет на стороне его светлости. В крайнем случае удастся принудить того уплатить хозяину компенсацию за потерю работника. Однако даже если это действительно синьор упокоил бедолагу, то капитану проще было свалить смерть на несчастный случай. Таинственный пассажир предъявил в качестве проездной бумаги подорожную от самого магистра Святой инквизиции! Тягаться с таким важным синьором себе дороже выйдет.
Странного кота тоже с тех пор на корабле никто не видел. Даже за рыбкой на камбуз рыжий гурман больше не приходил. А вот синьор разок вечерком туда заглянул. Добродушный кок так и не понял, зачем тот заходил, но утром своими сомнениями он поделиться с капитаном уже не смог — за ночь… околел! Очевидно, отравился ядовитой рыбой или тухлятиной какой. На всякий случай всю вчерашнюю стряпню выбросили за борт, а котлы прополоскали морской водой.