Мужчины словно не слышали ее. Виконт Уоллес открыл дверку шкафа у простенка слева и долго возился там, гремя посудой, перекладывая какие-то предметы. Индеец стоял без движений в двух шагах от миссис Барнс, скрестив руки на груди. Мерцавшие на пьедестале статуи свечи злыми отсверками отражались в его черных глазах. В их свете, едва разбавлявшем полумрак, лицо жреца казалось злой маской, отлитой из меди. Проворчав что-то ацтек подошел к англичанке вплотную и с силой сдавил ее скулы своими длинными пальцами.
— Чтоб ты сдох! — прошипела Элиз и плюнула на его руку.
На нее снова нашла волна ярости, и баронесса вполне понимала, что она об этом скоро пожалеет. Такое с ней случалось множество раз: с Теодором, с графом Кальвером и капитаном Картером. Когда они выводили ее из себя, в душе Элизабет рождалась злость, которую она не умела контролировать. И миссис Барнс дерзила им в ответ иногда даже бросалась в драку, прекрасно понимая, чем это кончится. Кончалось тем, что она просыпалась в слезах, избитой, горько сожалея о своей несдержанности. Вот и сейчас миссис Барнс не сдержалась. Как могла она сдержаться, если от нее требовали невозможного⁈ Как она могла проклясть Алекса, который был ей дорог так же как жизнь⁈ И сейчас она понимала, что из-за своей глупости, своей несдержанности она лишится этой самой жизни.
Элиз, конечно, пострадала за свой плевок — Махуизох несколько раз ударил ее по лицу, на котором и без того не было живого места. Однако, баронесса уже не чувствовала боли. Место боли все полнее занимал страх, он наползал со всех сторон: от темных теней, пляшущих из-за трепетного пламени свечей; от металлических звуков, которые издавал Джозеф, ковыряясь в шкафу; от запаха крови и смерти — он витал здесь повсюду; от взгляда жреца-ацтека, пронзавшего ее до самого сердца. Страх сжимал ее сердце холодной костлявой рукой, и Элизабет понимала, что ее сейчас убьют. Кровь из ее рассеченного тела будет стекать в ритуальные чаши, которые виконт Уоллес уже принес. Махуизох вырежет из ее груди сердце, сделает это умело, так, чтобы оно еще билось в его руке на радость кровавому богу Тонатиуху. К сожалению, Элизабет неплохо училась в колледже, и кое-что знала о ритуалах империи по ту сторону Атлантики.
— Джозеф, пожалуйста, не убивайте меня! — тихо попросила миссис Барнс. — Мой брат знает, что я пошла к тебе. Меня будут искать.
— Тебя никто уже не найдет, — прорычал виконт Уоллес.
Из ее глаз снова потекли слезы. В этот раз так часто, что лицо стало мокрым. Баронесса затряслась в рыданиях. Это явно нравилось ее мучителям. Махуизох впервые за последнее время улыбнулся. В руке его сверкнул ритуальный обсидиановый нож, черный, как глаз ворона.