Сейчас древний дух для меня представлялся этаким голодным псом, которые познал мою силу и попробовал пищу из моих рук. Если он пока только на словах признает, что я его хозяин, то скоро признает это всей душой. Хотя я не стремлюсь быть для него именно хозяином. Куда больше мне нравятся отношения дружеские.
— Повиси пока там, — распорядился я, в то время как в комнате наступила напряженная тишина. Молчала даже Талия.
Я взял флакон с духами графини, выдернул хрустальную пробку и подошел к окну. Розовая жидкость с приятным, густым ароматом полилась тонкой струйкой за окно.
— Елецкий, ты знаешь, сколько они стоят? — спросила баронесса, при этом ее глаза смеялись. Талии Евклидовне явно нравилось, что я делаю.
— Эта безмерная жертва ради нашего друга, — я поставил на стол пустой флакон и сказал хоррагу: — Ну-с, давай, посмотрим, насколько ты умеешь уплотняться.
Когда он подлетел к хрустальному флакону, я решил сделать наши забавы еще более эффектными и сказал:
— Постой, Нурхам. Вот тебе еще несколько важных инструкций. Они обязательны для исполнения, и запомни каждую из них. Во-первых, ты должен откликаться не только на свое имя, но и на слово «джин». То есть ты будешь не столько хоррагом, сколько джином. Во-вторых, если ты все-таки поместишься в этот сияющий и благоухающий сосуд, то ты обязан появляться по первому моему требованию, после слов: «Джин, явись!» или «Нурхам, явись!», что в общем-то одно и то же. В-третьих, выходя из сосуда ты обязан производить громкий шипящий звук и частично превращать свое тело в субстанцию, похожую на дым. Цвет… Впрочем, пусть цвет будет любым — это на твою фантазию и под твое настроение.
— Саша! Гениально! Я тебя люблю! — Талия расхохоталась, хлопая в ладоши. Князю Мышкину это тоже явно нравилось.
— Это еще не все, — продолжил я. — Облик жреца Яотла всем нам не нравится. Тебе следует сменить его на этот… — ментально я передал ему образ джина такого, каким его представляли в легендах и сказках Индийского Семицарствия: синетелое человекоподобное существо в чалме и с дымным хвостом вместо ног. — Появляясь из сосуда, ты должен почтительно складывать руки на груди и говорить мне: «Слушаю и повинуюсь!». Вот теперь попробуй поместиться в этом сосуде, — я указал ему на приготовленный флакон.
— Слушаю и повинуюсь! — отозвался хорраг и подлетел к хрустальному сосуду.
Обе босых ноги «жреца Яотла» слились в одну, ставшую жутковато тонкой, затем вовсе превратившуюся в струйку темной субстанции. Эта струйка вошла в горлышко флакона. Послышалось слабое шипение. Тело Нурхама потеряло форму, стало прозрачным как табачный дым и начало втягиваться в сосуд.