Все мы ждали. С напряжением наблюдали как древний дух исчезает в небольшом флаконе египетских духов. Лишь когда он поместился полностью, Талия Евклидовна радостно вскрикнула:
— Я же говорила, он сможет! Как же это здорово, Саш! Вы меня очень порадовали! Я забыла, когда по-настоящему смеялась. А радовалась только, тогда, Гена начал шевелиться и ходить, — она вернулась к Мышкину, и он обнял ее.
Для полноты эксперимента я заткнул флакон пробкой, поднял его и поднес к окну, чтобы лучше разглядеть содержимое при солнечном свете. В причудливом преломлении граней хрусталя, виделась субстанция фиолетового цвета, похожая на плотный дым. В какой-то момент из нее появилась оскалившаяся физиономия, точь-в-точь соответствующая тому образу сказочного джина, который я передал Нурхаму. А потом мне показалось, что там… проступает образ Афины.
Я даже замер. Это было неожиданно, как-то слишком бессвязно. Я прислушался, прикрыл глаза и понял, что Воительница здесь, в непроявленном.
«Хайре», — прошептала она и это единственное слово показалось приятным, как ее поцелуй. — «Иди в свою комнату. Только один. Буду там».
— Что-то случилось, мастер? — не открывая глаз, услышал я голос Родерика.
— Нет… — неуверенно ответил я. — Пусть это пока постоит здесь. Мне нужно отлучиться. И не надо его открывать, — я поставил флакон на стол и, к недоумению моих гостей, вышел.
Афина задала мне загадку. Вообще, в отличие от всегда прямой Артемиды, Светлоокой такое свойственно. Она любит и умеет хитрить, но для друзей ее хитрости всегда добрые. Войдя в комнату, я увидел зачавшееся свечение у пролома в стене. Оно тут же стало ярким, обретая форму миндального зерна. Посредине пошла темная трещина — открылся портал. В нем почти сразу проступила фигура воительницы, сначала полупрозрачная, как и ее божественные одежды, затем все более плотная. Определенно, сегодня у меня был день неожиданных и желанных гостей. Прошло еще несколько секунд, и дочь Зевса появилась передо мной в прекрасном земном теле.
Мы обнялись с теплом и жадностью любовников.
— Боги, как ты дразнишь! — произнес я, с содроганием прижимая к себе ее манящее тело.
— Если бы ты сегодня не собирался спать с той, которую не любит Арти, я бы пришла ночью, — отозвалась она и добавила: — Ненадолго, конечно. Хотя как знать, — в небесных глазах, мелькнуло женское лукавство.
— Если бы ты об этом шепнула раньше, то я бы… — мне не удалось договорить: ее палец коснулся моих губ.
— Нет, Астерий. Я не вмешиваюсь в твои земные отношения. Пусть у тебя будет волшебная ночь с англичанкой и актрисой. Пусть все будет так, как тебе нравится. Ты же этого хочешь? Не отвечай! — палец богини вернулся к моим губам. — А то вдруг тебе захочется мне соврать. Я ревную. Очень сильно ревную, но это не важно. Я заглянула по другому поводу.