Элизабет с порога, все еще присыпанного пеплом и недавно остывшими углями, предложила:
— Летим в Лондон! Демон мой, я хочу вырвать его сердце!
— Полагаю, у господина Уэйна есть чему гореть, — присоединился к ней Бабский, его выпученные глаза оглядывали масштабы пожара и разрушений в моем доме.
— Полагаю гореть есть чему, но мы сделаем чуть иначе, — я пока не стал раскрывать свою довольно простую задумку, и проводил Элиз и Алексея Давыдовича на второй этаж в покои графини.
Две просторных комнаты мамы стали нашей временной штаб-квартирой, поскольку Елену Викторовну после уговоров и помощи Варшавского мне удалось отправить в квартиру на Вяземской. Графиню подкупило то, что от улицы Вяземской всего через квартал находились Красные Палаты, где положили Майкла Милтона.
Первое знакомство Стрельцовой и Бабского с хоррагом, конечно, вызвало у моих друзей чувство глубокого охренения. Элиз, приоткрыв ротик, просто молчала, глядя на полупрозрачное существо, внешне похожее на жреца ацтеков. Возможно, при этом у баронессы возникли не самые приятные ассоциации, связанные с ее страданиями в особняке виконта Джозефа Уоллеса.
Бабский, слушая мой рассказ, непрестанно восклицал:
— Александр Петрович! Это же великолепно! Это революция!
Ну, да, революция. Если надо, то очень кровавая, с пламенем беспощадных пожаров и магических взрывов, учитывая возможность Нурхама Хоргема Райси метать черные шары. Те самые, которые эффектно взрывались, выбрасывая языки магического огня. Мои-то огненные удары намного сильнее, но и хорраг этот тоже кое-что умеет. Что он умеет еще, предстояло выяснить позже. Не думаю, что способности древнего духа ограничены лишь материализаций взрывающихся сфер и атакой призрачными кинжалами.
«Ликоса», удерживающая его, полностью растворилась, и сейчас Нурхам витал в полуметре над полом на невидимой привязи, созданной мной, путем нехитрых манипуляций на тонком плане. В доказательство своих магических возможностей и того, что хоррагу служить мне выгодно, я вернул ему два энергетических канала. Сделать это было очень непросто. Я бы назвал произведенную операцию тончайшей энергохирургией: мне пришлось подбирать подходящие по параметрам энергопотоки, искать резонансные струны и как бы подшивать к ним сложные оболочки хоррага.
Эту работу я провел не зря. После того как я частично восстановил энергетику Нурхама, древний дух сполна зауважал меня — я это сразу почувствовал по его менталу. Хорраг понял, что я способен не только разрушать, но и созидать, и могу быть ему особо полезным. Скорее всего, мой пленник уже не представлял опасности. Его можно было считать подчиненным посредством классического набора «кнута и пряника», но я не спешил отпустить его с привязи. Чтобы Нурхам Хоргем Райси стал для нас гарантированно безопасным и при этом не сбежал, в его ментальное тело требовалось внести некоторые важные установки. Вот этим вопросом и должен был заняться поручик Бабский.