Вот так… Елецкая молитвенно сложила руки на груди и произнесла с придыханием:
— Спасибо тебе, Гера!
И тут же задумалась: может, все-таки Артемида? И как она, графиня Елецкая, может не молиться Артемиде, которая покровительствует ей и всей их семье едва ли не от начала рода⁈ Нет, это просто невозможно, при всем почтении Величайшей, Артемида есть и будет в ее душе!
Тут же Елена Викторовна вспомнила слова Геры о том, богиня поможет скрыть от Майкла ее отношения с бароном Евстафьевым. Графиня в точности не помнила, как это произнесла Величайшая, но осталась настороженность и неприятный осадок, будто названная тайна останется тайной лишь до тех пор, пока будет угодно Гере. А раз так, то разумно ли быть рыбкой на крючке пусть даже самой богини? Задумавшись над этим, Елецкая покачала головой и почти беззвучно прошептала:
— Нет. Так не выйдет…
А я — сутенер
Воздействие на физическом плане и на тонком — это две большие разницы. Однако, если тонкое воздействие направлено на определенные точки ментального тела, то эффект может быть очень похожим на серьезное физическое воздействие. Вплоть до того, что у человека образуется синяк, термический или химический ожог, может еще какая-то вполне заметная травма, в то время как к несчастному никто не прикасался.
В данном случае несчастным был я. Свезло — обошелся без синяков, но ощущение было такое, словно кто-то неожиданно сильно сунул мне кулаком под дых. Я даже крякнул слегка, согнувшись и резко выдыхая.
— Саш, что такое? — раздался слева озабоченный голос Элизабет.
— Все нормально, — отозвался я. Не открывая глаз, мигом сообразил: произошедшее было не чем иным, как местью или, если угодно, шуточкой Бондаревой за то, что я обласкал ее неприкосновенное тело, пока она была занята выполнением моих заданий.
«Все хорошо, ваше сиятельство?» — услышал я ее беззвучный голос в своем сознании.
«Наташенька, я же был с тобой нежен. Что это сейчас было? Неадекватная месть?», — задался я вопросом, быстро приходя в чувства.
«Я тоже была в меру нежной», — с издевкой ответила она.
«Предлагаю провести спаринг нежности: ты и я. Сразу, как мы закончим с Харисом», — я открыл глаза, Бондарева так и сидела на лавочке рядом с Бабским, искоса поглядывая на меня, и я добавил: — «Понимаю, ты заигрываешь. От тебя мне это особо приятно. Мы это обязательно продолжим чуть позже».
«Я заигрываю⁈» — на ее личике тут же отразилось невыносимое возмущение. Кажется, штабс-капитан покраснела в щеках — хотя в полумраке этого верно не разглядишь. Задетая моими словами, она встала, подошла к нам с Элиз и сказала, переходя на обычное общение: