— Да.
— От нашего взаимного доверия зависит твоя жизнь, от нашего взаимного доверия зависит моя жизнь. Вот это — краеугольный камень нашего с тобой сотрудничества. Ты доверяешь мне свою жизнь, я тебе свою. Ты готова к этому?
— Да.
— Отлично, — кивнул я. — Теперь перейдем к делу… — я задумался над первым вопросом.
«Раздевайся», — между тем подсказал внутренний голос, заполняя возникшую паузу. Взгляд при этом вновь невольно скользнул по тугому бедру девушки, которая все еще сидела рядом на краю стола.
Прикрыв глаза, я вздохнул, понимая, что Николетта, которая сейчас стала совсем пунцовой от смущения, мои эмоции прекрасно считывает. Я открыл было рот, чтобы напомнить ей о том, что мог бы озаботиться блокировкой лишних эмоций, но не стал этого делать. Но не успел.
— Доктор, а вы точно семейный психолог? — поинтересовалась вдруг Николетта.
— Итак, — после короткой расслабленной паузы согнал с лица я непрошеную улыбку. — У нас с тобой мало времени, поэтому терять его не будем. Седативы ты принимаешь?
— Нет.
— Принимала?
— Нет.
— Почему?
— Сеньора Романо запретила.
— Каким спортом занимаешься?
— Парусный спорт, фехтование, теннис.
— Расставь по симпатии.
— Парусный спорт, фехтование, теннис.
— Расставь по умению.
— Фехтование, теннис, парусный спорт.
— Распиши мне свой режим дня.
— Подъем в пять пятьдесят пять. Первый завтрак по программе Идеальный день «1500», в шесть тридцать первая тренировка…
Следующие четверть часа я скрупулезно опрашивал Николетту, вспоминая свои собственные опросники в программе введения в элементарную магию. Некоторые вопросы, особенно из разряда интимных, сильно девушку смущали, но отвечала она, надо отдать должное, без запинки.
Когда примерная картина у меня была готова, я задумался над завтрашним уроком. Потому что предварительный план обучения, над которым я думал вечером, совершенно не подходил.
Эта песня хороша, начинай сначала, как говорится.
Зачем в армии плац подметают ломами, а не метлами? Не для того, чтобы было чисто, а для того, чтобы бойцы сильно-сильно утомились. Вот и мне сейчас — не сейчас, а к следующему занятию, нужно, чтобы Николетта сильно-сильно утомилась. Не только физически.
«Пока бежим до заката, а там посмотрим», — вспомнился мне Андре, светлая ему память в этом мире и много патронов в том, где он сейчас.
Выслушав Николетту и примерно составив образ ее жизнедеятельности, я нашел вариант решения вопроса утомляемости довольно быстро. В этом мире как обстоят дела, не знаю, а вот в моем мире есть всего один человек, который обыграл в теннис стену, — и это Чак Норрис. Так что вариант упороться до полного бессилия в одиночестве, не сильно при этом скучая, очевиден.