В подвале я нашел преступную лень: в бетонном прямоугольнике кроме голых стен и пола ничего не оказалось. Спасибо за то, что сэкономили мое время. На втором этаже две уборные и четыре спальни. Удача улыбнулась мне во второй, где на стуле у окошка, под старенькой, пропитавшейся техническими жидкостями отцовской рубахой, в которой он когда-то чинил наш трактор, обнаружилась дамская сумочка.
Узнавание фейерверком взорвалось в голове. Эту сумочку тогда украл вор, а я немножко помог Кате достучаться до персонала и вернуть пропажу. Я уже и забыл о нашем знакомстве, а она, получается, помнила. Помнила, и все эти годы хранила сумочку.
Бережно вытерев следы масла покрывалом с кровати, я убедился в том, что синенький «лабутен» внутри, и со счастливой улыбкой на лице вернулся в гостиную. Перемахнув через стол красивым прыжком и мастерски избежав столкновения головы с люстрой, я опустился на колено перед Катей.
— Нашел, — сквозь фату улыбнулась она мне. — Я боялась, что ты уже и забыл.
— Я и забыл, — признался я, вынимая туфельку из сумочки. — Но вспомнил. И больше не забуду.
Туфелька заняла свое законное место, я, как и обещал, подхватил Катюшку на руки, и с самым ценным в своей жизни трофеем вышел на улицу.
— Ты меня до самого алтаря понесешь? — спросила она.
— А ты хочешь? — улыбнулся я.
— Ты поставь, не твое пока! — влез Александр Иванович.
От символического дома до площади с сооруженным на ней алтарем, трибунами и прочим рукой подать, поэтому мы почти сразу ступили на красную ковровую дорожку и пошли по ней. Двести шагов дались легко — волнение исчезло, Катина ладошка в моей руке, и ничего больше не помешает моей радости. Скрывшееся за горизонтом солнышко уступило место тепло-золотистому свету фонарей.
Справа от алтаря — «ВИП»-ложа с чиновничьей элитой и моими «друзьями» из богачей. Можно не кланяться, просто обозначим кивок — в такой день этого достаточно. Рядом с ложей и слева — скамеечки для односельчан и других гостей. Нарядные дети бросали лепестки под ноги, а у алтаря нас встретил староста Бяо, лицо которого от такой великой чести напоминало готовый взорваться воздушный шар.
Эта часть ритуала называется «три поклона». Первый — Небу и Земле. Второй — родителям. Третий — друг дружке, сопровождаемый клятвой верности. Последовавшее за этим поздравление от Заместителя заведующего Общим отделом Госсовета, как ни странно, не нарушило красоты церемонии и выглядело вполне органичным: государство — это сущность ничем не хуже Земли и Неба, поэтому нормально получить от него поздравления и шкатулку с парными нефритовыми подвесками с драконом и фениксом.