Учителя и студенты здесь, а декан с ректором прибудут позже, вместе с делегацией чиновников средне-высокого ранга. Большие, занятые люди, не стоит тратить их время на стояние вдоль дороги.
Китайцы что угодно превратят в жест (от чистой души, поэтому обижаться на такое будет только дурак) — именно так я объяснил далеким от Православия в силу Советского мировоззрения Оюнам наличие крестика на двери дома. В макете дома его не было, это инициатива односельчан, и я им за любовь ко второй половине моей семьи благодарен. Но смотрится все равно забавно.
«Выкуп невесты» актуален как для нашего формата ритуала, так и для русского, поэтому, глубоко вздохнув, я попытался унять непривычно мощное для меня волнение, рядом с которым никакие Большие Шлемы не стояли, и остановился у пестрой группки радостных и пугающих хищными улыбками дам.
«Первая скрипка» в руках у приглашенной тамады. Не профессионалка экстра-класса, но одна из лучших подруг моей тещи, и это делает ее гораздо ценнее и страшнее.
— Ну что, женишок, добрался наконец? — отточенным тоном спросила Людмила Петровна, и голос ее при помощи микрофона-«петлички» на ее платье разнесся по всей деревне. — А ну-ка покрутись, дай на тебя полюбоваться!
Пока я крутился, по деревне разнесся синхронный перевод прадедушки Ван Ксу. Старик не захотел размениваться на переводы чего-то меньшего, чем слова, от которых зависят судьбы мира, но для моей свадьбы сделал исключение. Большой жест. Значимый для меня жест. Спасибо, деда. Нет, намокать глазами сейчас нельзя, ну-ка долой!
— Ну жених, ну красавец! — оценила меня тамада. — И высок, и собою пригож, и, говорят, на корте человек не последний! А ну-ка проверим тебя, вдруг подменили нашего Ваню?
Одна из дам протянула мне лежащие на подушечке ракетку и мяч. Твою мать, а если я сейчас промажу⁈ Призвав на помощь всю свою выдержку, я заставил руки не дрожать и взялся за инвентарь. О, волнение уходит! Может специально этот момент в сценарий свадьбы вставили? Как только начинается матч, «тряска» уходит почти у всех — ожидание выматывает сильнее всего.
Напитавшись уверенностью от ракетки и мяча, я пару раз стукнул им об асфальт, подбросил, и «подал» вперед и вверх, услышав душераздирающий треск ткани. Мячик воспарил над землей, пронесся над проводами, развеселил до гвалта усыпавших крыши домов сорок (специально целился, чтобы их не спугнуть, они у нас символ радости и доброй вести) и продолжил полет, чтобы приземлиться где-то в полях за деревней.
Под гогот окружающих я снял лопнувший в подмышке пиджак и отдал его бабушке Жуй. Надо было заранее снять, но теперь придется ходить в рубашке.