Коммунист старой закалки как всегда верен дисциплине и протоколу.
— Пойду его потороплю, — а Ван Дэи — неприятию пустой траты времени.
— Хочешь побыстрее схватиться за бутылку? — подколол брата верный трезвости дядюшка Вэньхуа.
Ну а мама Айминь и бабушка Джи Жуй верны тихой улыбке — такой же, как моя сейчас, и их молчание важнее перебранок. Попрыгав на месте, я встряхнулся и вышел из комнаты навстречу и вправду великому дню.
Мы вышли из дома в наполненную смехом, разговорами, ароматом цветов и привычным, до боли приятным запахом земли и фруктовых деревьев деревню. В окрашенном в закатные цвета небе жужжали дроны службы безопасности и сестренкиных операторов, где-то за пределами деревни готовились показать класс пиротехники, а мы направились к калитке.
— Помнишь нашу свадьбу, Айминь? — подумал Ван Дэи о том, о чем всегда думает на свадьбах детей старшее поколение.
— Как молоды и красивы мы были тогда! — мечтательно зажмурилась мама.
— Разве сейчас что-то изменилось? — улыбнулся ей отец.
Бабушка Кинглинг едва заметно поморщилась — для нее родительская свадьба была актом капитуляции, после которой надежда на возвращение в Пекин из деревни надолго спряталась в самый дальний уголок души. Хорошо жизнь сложилась как ни крути, совсем не тот теперь род Ванов, но старую боль невозможно изжить полностью.
Охранник открыл для нас калитку, и по ушам ударила грандиозная волна ликования собравшихся перед домом гостей и односельчан:
— Поздравляем!!!
— Счастья молодоженам!!!
— Желаем родить двойню!!!
— Живите вместе до седых волос!!!
— Процветания всему вашему дому!!! — проорал мне в спину идущий с нами дядюшка Вэньхуа.
— Не пугай, дурак! — отвесила ему подзатыльник бабушка Кинглинг. — И не желай племяннику хорошего так, чтобы пожелать себе!
Мы с хохотом вывалились на дорогу и направились к символическому дому Оюнов. По обе стороны выстроились люди, чуть впереди остальных — нарядный староста Бянь с головками чеснока в руках:
— Крепкого счастья! Как наш чеснок!!!
А вот и мой бывший враг и настоящий друг Лю Гуан, стоит в окружении своей семьи и рядом со своей маленькой в сравнении с таким лосём женой-филиппинкой. Второй раз беременна, а на руках матери Лю Гуана хлопает глазками ошалевший от шума первенец:
— Сычуаньский перец вам в постель!!!
Символизирует огонь и страсть.
А вот пожилая пара Дин — Йонг и Цзы, улыбаются полными новеньких зубных имплантов ртами:
— Гармонии вам на двоих!!!
Дальше — торговец Гао со своей большой семьей. Старший сын, который когда-то у сестренок монтажером подрабатывал, отсутствует: когда количество населения в деревне позволило торговцу расширить свою лавку втрое, он смог себе позволить подкрепить портфолио сына деньгами — тот теперь в Америке стажируется, на крупной киностудии, чтобы по возвращении делать краше наше кино.