Финишная зона представляла собой опушку леса с фрагментом лесного озера, переходящую в живописное усыпанное цветами поле. Нам предстояло пройти вдоль озера по лесу, а потом выйти на совершенно открытую всем ветрам и лучам местность. Ну а там последний рывок, какие-то тысяча метров, и вот она, заветная черта… Учитывая оставшиеся за спиной двадцать девять километров — сущие пустяки. Учитывая же обилие кошек в зелёной полосе — да и в озере, чем чёрт не шутит! — километр этот обещал стать самым «кровавым» за всю историю охоты.
Мы подошли почти к самому берегу. Водная гладь серебрилась в дневном свете, бликуя и завораживая. После непроглядных чащоб, где до земли доставали лишь редкие залётные лучики, озеро смотрелось особенно завлекательно и казалось жемчужиной в блеклой зелёной оправе листвы. Всей листвы предыдущих двадцати девяти километров пересечённой местности. До боли захотелось выйти на берег, окунуться в разлитое в воздухе солнечное тепло… Почувствовать стопой ноги упругую серебрящуюся гладь… Мы оторвались от созерцания одновременно, и, поймав мой взгляд и пройдясь ладонью по моей щеке, спутница заговорила.
— В общем так, Кошак, придётся нам с тобой опять расстаться. Не потянут сёстры боя на открытой местности. Нас всего трое осталось…
Эсси хотела ещё что-то сказать, но в этот момент произошло нечто, чего за всё время охоты мне наблюдать не приходилось. С неба, прямо на водную гладь озера, рухнул десантный катер. И не какой-то там стайный, а самый что ни на есть настоящий, из «тяжёлого» арсенала, созданный для прорыва планетарных укреплений. Такой сам по себе — немаленькая сила. Если на скорости врежется в бункер или ещё куда — мало никому не покажется. Броня у него просто запредельной прочности, плюс, она не навесная, а составляет единый слитный каркас. Железистый астероид, и тот мягким покажется… И вот такая дура обрушивается практически к нашим ногам — какого-то десятка метров не хватило, чтобы впечатать в землю и наши тушки. А внутри уже готовятся к высадке валькирии, своим «голым» видом диссонируя с мощью брони породившего их аппарата.
— Да вы не охренели, сёстры⁈. — только и смогла выдавить ошеломлённая метиллия. — Столько тащиться по этому лесу, чтобы какие-то суки припёрлись на всё готовенькое?..
И столько отчаянной обиды было в голосе девочки, столько экспрессии, что я просто не смог остаться в стороне. Если уж многоопытная метиллия начинает рефлексировать… то пиши пропало. Кошки сгрудились на десантной аппарели, ощетинившись во все стороны лучевыми винтовками, корабль за их спинами сиротливо висел над водой, никак больше не проявляя вовне свою убийственную мощь. Но даже сам факт появления на финишной прямой свеженьких, только-только из удобного нутра десантного аппарата валькирий бил диссонансом по восприятию. Несправедливо. Необдуманно. Неправильно.