Пелагея Осиповна кое-как взобралась, путаясь в длинных юбках, Ангелина Игнатьевна смотрела подозрительно то на авто, то на меня.
— Вася, — сказала она Василию Игнатьевичу, — ты проверь, не спер ли этот орел эту штуку. Что-то не верю… Худо, если полиция нас остановит прямо на улице!.. Да и сейчас вон те двое служивых идут в нашу сторону… Как бы не по наши души.
Василий Игнатьевич взглянул на меня с вопросом в глазах, я вздохнул и кивнул ему на заднее сиденье, где уже умащивается, расправляя платье, Пелагея Осиповна.
Он чуть улыбнулся, полез следом. Я раскрыл переднюю дверцу, сел рядом с Иваном и сказал громко:
— Поехали!
Он покосился на меня с вопросом в глазах, я ухмыльнулся, тут же снаружи раздался возмущенный крик:
— Что значит поехали? А я с двумя чемоданами?
Я высунулся наружи и пояснил:
— Все не поместимся. Нужно что-то оставить.
Она сказала озлобленно:
— Вот тебя и оставим, умник!
— Меня нельзя, — пояснил я, — у меня все ключи. А вот некоторые, которых я не учел…
Василий Игнатьевич сказал виноватым голосом:
— Прости, всё делалось в последнюю минуту, предупреждать уже было поздно, письма поехали бы этим же поездом. Ангелина, влезай!
Она крикнула обозлено:
— А чемоданы?
Он посмотрел на меня.
— Не верю, что Юра что-то не придумает.
Я вздохнул, вылез из автомобиля, за мной Иван. Хорошо, что у нас в каждом авто по мотку крепкой верёвки, мало ли что или кого придётся вязать в дороге. Вид аристократического авто подпортило зрелище двух чемоданов на крыше, но, к счастью, Невской девяносто шесть не так уж и далеко, добрались без приключений, хотя ловили на себе иронические взгляды прилично одетых горожан.
Василий Игнатьевич стоически терпел двух совсем не худеньких дам, стиснувших его полными телесами на заднем сиденье, а Иван вел автомобиль неспешно, чтобы чемоданы на крыше не разболтало так, что выскользнут из пут и рухнут на улице, раскидывая женские вещи во всей красе.
Когда подъехали к моему дому, женщины перестали тарахтеть, а Василий Игнатьевич спросил тихонько:
— Ты что… в таком шикарном доме снимаешь комнату?
— Да, — ответил я. — Я же теперь такой скромный, такой скромный.
На заднем сиденье кто-то презрительно фыркнул, и догадываюсь, кто.
Ворота распахнулись, стражник вытянулся и отдал честь, хорошо я персонал гоняю, а когда Иван зарулил во двор, ворота тут же закрыл за нами.
Я выскочил первым, Иван заглушил двигатель и тоже выбрался. Задняя дверь распахнулась изнутри, я нарочито не стал подходить и подавать руку, Ангелина Игнатьевна выбралась сама, ожгла меня негодующим взглядом и тут же повернулась, рассматривая чемоданы.