Пелагея Осиповна из старушки превратилась в пожившую на свете женщину, но, как говорят привычно, сумевшую сохранить силу и здоровье, лицо в морщинах, но глаза смотрят с молодым интересом.
Василий Игнатьевич, спускаясь по ступенькам, оперся о мою ладонь, я ощутил сильные, пусть и костлявые пальцы.
— Рад, — сказал он уверенным голосом, в котором старческая хрипота почти незаметна. — Как я рад!
Пелагее Осиповне помогли сойти все втроем, расцеловала меня, всхлипнула от избытка чувств:
— Как же ты повзрослел, Юра!
Я не успел ответить, как со стороны вагона раздался властный неприятный голос:
— А мне кто-то руку подаст?
На последнюю ступеньку спустилась, обеими руками цепляясь за поручни, дородная дама с крупным квадратным лицом и мощной нижней челюстью английского бульдога.
Пелагея Осиповна сказала торопливо:
— Юра, это сестра Василия Игнатьевича, твоя тетя… Она с нами.
Я первым протянул руку, дама грузно и величественно оперлась на мою ладонь и сошла на землю, в руке небольшая сумка, оглядела меня цепким взглядом.
— Мальчик, — велела она мощным голосом, — быстро дуй в вагон, в шестом купе два моих чемодана!
— Сей момент, — ответил я бодро и, не чинясь, дождался когда спустится последний пассажир, быстро поднялся в вагон.
Василий Игнатьевич и Пелагея Осиповна ограничились дорожными сумками, как я и настаивал, дескать, у меня не Греция, есть всё, ничего везти не надо, а эта женщина откуда только и взялась, очень даже хозяйственная, и посуду с собой захватила, что ли, у женщин в её возрасте не должно быть столько платьев.
Когда я выбрался из вагона с двумя чемоданами, Василий Игнатьевич сказал чуточку виновато:
— Это моя младшая сестра, графиня Ангелина Игнатьевна. Её муж умер, она перебралась к нам и ухаживала всё это время.
Я учтиво поклонился.
— Спасибо вам, Ангелина Игнатьевна, что присмотрели за моими родителями.
Она оглядела меня критически взглядом с ног до головы и обратно.
— Ладно, пошли отсюда. Здесь есть извозчики?
— Есть, — ответил я кротко. — Позвольте, покажу дорогу.
Обогнув просторное здание вокзала, вышли на площадь, там от края и до края сгрудились автомобили, кареты, брички и даже повозки. Василий Игнатьевич лишь покачал головой, когда я подвел их к блистающему роскошью автомобилю, но Пелагея Осиповна испуганно охнула:
— Юра, у кого ты нанял такое чудо?
Я распахнул заднюю дверцу.
— Жаль, не предупредили, что вас трое. Я бы выбрал что-нить попросторнее.
Иван довольно усмехнулся, рад показывать бывшим хозяевам, что не прозябаем, зашел с другой стороны и сел на место водителя. Я держал дверцу распахнутой, Василий Игнатьевич с поклоном указал дланью супруге вовнутрь авто, та с опасливостью встала на ступеньку, я её поддержал с одной стороны, Василий Игнатьевич с другой.